Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
9 >
Они, выбиваясь из сил, тянутся вслед за табуном, вскидывая голову на тонкой
еще не окрепшей шее вверх, жалобно зовут матерей и отстают, теряются меж
диких трав и речных излучин, становясь легкой добычей волчьих стай.
Яростный жеребец в своем порыве безжалостен к слабому и лишь этим
сохраняет свою породу, свою кровь, передавая семя самым выносливым кобылам и
загоняя неистовой скачкой старых помногу раз ожеребившихся маток, бросая их,
одиноких, посреди степи с бешено бьющимся сердцем и тоской в угасающем
взоре.
Лишь иногда вожак останавливает свой бег, услышав призывное жалобное
ржание молодой кобылицы, не желающей бросать сосунка-первогодка,
заблудившегося меж высоких трав. Мать, зная, что погибнет вместе с
жеребенком, отстань она от общей массы слитых как бы в одно целое летящих
тел, не может противиться древнему голосу материнства, поворачивает к
упавшему на землю малолетке, громко трубя и прощаясь с распластавшимся по
степи табуном.
И услыхав голос, который год назад призывал его, вожака, своей
молодостью и страстью, узнавал его, пробуждая острый вкус запаха течки и
сладострастия, жеребец поворачивал обратно к неутешной молодой матери и
сгустку своей жизни, явившемуся на свет карим или вороным, чтобы дать ему
последнюю попытку подняться, нагнать свой табун. Но упади, отстань жеребенок
во второй раз, и вожак не повернет, бросит его без жалости. Ибо таков закон
Степи.
Но вырастет жеребенок, окрепнет и загрызет, забьет в первой же схватке
бывшего вожака, отогнав от молодых кобылок, и уже сам покроет всех до единой
и помчит табун, ни на миг не приостановив стремительный бег, оставив старика
в одиночестве с костлявой смертью.
А тот и не попросит о снисхождении, хорошо зная закон Степи. Лишь
вытянет голову, чтобы лучше видеть исчезающий табун в знойном мареве
тяжелого, душного воздуха.
И Кучум знал древний закон Степи. Не им он придуман и не ему менять