Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
86 >
-- А... Это рыбак Назис,-- шепнула юноше Зайла-Сузге,-- он часто
приходит ко мне, приносит свежую рыбу. От него и узнаю обо всем.
Назис, слегка прихрамывая, подошел ближе и, почтительно поклонившись,
положил на траву несколько серебристых рыб, еще сонно взмахивающих хвостом и
шевелящих жабрами.
-- Прими, хозяйка Девичьего городка, мои дары. Поди, такой рыбкой тебя
тут и не потчуют. А?
-- Да какая же я хозяйка,-- грустно проговорила та, -- будто сам не
знаешь, что под стражей сижу и лишь изредка выхожу за проклятые стены.
Видать, до самой смерти мне тут жить...
-- Эй... Зачем так говоришь? Моя старуха сколь лет из землянки не
выходит, ослепла совсем, а что она плену, что ли? Хозяйка. Правда, нашего
жилища всего лишь. А тебя видишь, какая стража стережет, опекает. Дорогая,
значит, ты птица, что столько людей вокруг тебя живут, от врагов заслоняют,
кормят, поят, девушки песни поют.
-- Да я бы лучше в твоей землянке жила, дым глотала, чем за этими
стенами невольницей быть.
-- Да где ты ее, хорошая моя, волю-то видела? Птица в лесу и та одна
погибнет, сгинет. Где воля, а где неволя -- нынче не разобрать. Так я
говорю? -- обратился старый рыбак к Мухамед-Кулу. -- Ты вот вольный человек?
-- Вольный. Какой же еще? -- не задумываясь ответил тот.
-- Неужто и хану нашему ты не подвластен? -- округлил свои слезящиеся с
хитринкой глазки Назис. -- Первого человека в наших краях встречаю, чтобы в
отлучке от хана жил. Как тебя зовут, скажи старику, чтобы всем передал,
рассказал, поведал.
-- То мой племянник, Мухамед-Кул,-- ответила за юношу Зайла-Сузге.
-- А-а-а... Стало быть, родной племянник нашему хану? -- удивленно
протянул тот.-- А сам хан-то живой еще или ты уже его шатер занял?
-- Живой хан,-- смущенно ответил юноша, поняв в какую ловушку заманил
его невзрачный с виду старик, -- но я живу сам по себе. Хан мне и не указ.
-- Значит, два хана теперь у нас. Войны ждать надо, -- всплеснул руками