Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
84 >
-- У всех людей на этой земле одна жизнь, -- Мухамед-Кул, словно
повторил чьи-то слова,-- но я мужчина, а значит, воин. Или не так?
-- Воин, мой мальчик, воин,-- успокаивающе проговорила она, и провела
тонкими пальцами по лицу, нащупав едва пробивающиеся усы на нежной юношеской
коже, коснулась его губ и, словно испугавшись этого прикосновения, отдернула
руку и тихо предложила, -- лучше сядем и поговорим, если у тебя найдется
время для одинокой, забытой всеми женщины. Иногда меня выпускают за ограду
поглядеть на мир. Очень ненадолго выпускают. Сядем.
Они подошли к темнеющему у ограды бревну и сели неподалеку друг от
друга, случайно встретившиеся родные по крови люди. Мухамед-Кул нащупал
кожаный мешочек, оставленный ему сотником, и протянул робко Зайле-Сузге.
-- Прими на память о нашей встрече.
-- Что это? -- спросила она, с готовностью взяв мешочек, и пробежала
пальцами, ощупав его.-- Женские украшения,-- проговорила разочарованно, -- к
чему мне они? У меня нет мужа, который бы увидел на мне и обрадовался
красоте их. Разве что подарю девушкам моим, которые помогают переносить
одиночество. И будет, что дать охранникам, чтобы почаще выпускали
погулять...
-- За какую вину обрек тебя хан на одиночество? -- тихо спросил
Мухамед-Кул. -- Чем ты провинилась перед ним?
-- Всего лишь тем, что стала женой человека, которого он убил. Мать
сына, законного наследника ханства Сибирского. Не будь я его сестрой, он
давно бы нашел способ избавиться от меня.
-- Чья ты жена? -- с удивлением переспросил Мухамед-Кул. -- Повтори и
расскажи подробнее. Ведь я ничего не знаю и только сегодня узнал, что у
моего отца была сестра. Узнал и про Девичий городок. Я готов слушать тебя
столько, сколько нужно.
-- Долгий то будет разговор,-- усмехнулась Зайла-Сузге,-- сотни не
станут тебя ждать и найдут другого башлыка.
-- Я их башлык и без меня они не тронутся с места. Будут ждать хоть