Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
83 >
старого ворона, которому, как говорили старики, поклоняются многие роды
сибирцев, убитого им. Но не было уже былой гордости и радости, убив птицу он
не мог убить воспоминания о ней.
Брякнул засов, заскрипела открываемая калитка, и Мухамед-Кул увидел
тонкий силуэт женщины, шагнувшей из ворот городка. Она некоторое время
постояла, вглядываясь в сумерки близкой ночи, и скорее уловила обращенный на
нее взгляд, чем увидела сидевшего на бревне юношу. Сделала шаг к нему.
-- Зачем ты звал меня? -- напевно проговорила она, и Мухамед-Кулу
послышался голос матери и еще что-то неуловимо знакомое, родное в звуках ее
речи. -- Почему хан каждый раз посылает жалких гонцов и никогда не приедет
сам? Или он все еще боится меня? Ха-ха-ха... Хорош воин! Так передай ему,
что хоть мы и одной крови, но думаем по-разному. Он убил... -- И неожиданно
она заплакала, закрыв лицо темным покрывалом, накинутым на плечи.
Мухамед-Кул подбежал к ней торопливо заговорил:
-- Ты ошиблась. Вовсе не хан прислал меня, я тайно от него вызвал тебя.
Я желаю знать эту тайну, которую все скрывают...
-- О какой тайне ты говоришь, юноша? -- оттолкнула она от себя его
руки.-- Мне ли, слабой женщине, хранить тайны, которые могут стоить жизни
тысяче муж чин? И кто ты такой, придя ко мне без разрешения хана?
-- Я -- твой племянник, сын погибшего Ахмет-Гирея. Вот кто перед тобой.
-- Мальчик мой, -- пошептала Зайла-Сузге, -- какой ты большой... Воин.
Это твои сотни сидят у костра? Ты их башлык?
-- Да, хан меня назначил башлыком и отправил в поход. -- С юношеской
гордостью и заносчивостью ответил тот. -- И я добуду воинскую славу и
женщины будут петь о моих подвигах. И ты услышишь о них.
-- В точности мой бедный брат, Ахмет-Гирей, такой же гордый и
неукротимый. Но почему именно тебя отправил хан в поход? Или у него нет
более опытного башлыка для битв и сражений? Ведь ты его единственный
племянник и у тебя всего одна жизнь.