Классика

69 >

     -- Хорошо,-- наклонил голову Едигир,-- скажу.
     -- А какое  же  имя  тебе выбрать?  -- Батюшка открыл  книгу в  толстом
кожаном  переплете и  перевернул  несколько страниц,  зашевелил губами, водя
пальцем  по  темным  буквам.--  Значит, не  простой  ты  человек,  говоришь?
Княжеского роду... Царского, по-нашему,  можно  сказать. А завтра, как есть,
день святого  Василия значится. Василий с языка греческого и переводится как
"царственный". Вот  ведь оно как получается...  Гляди-ка.  -- Повторял он  в
задумчивости.
     Назавтра  Едигир  пришел в  церковь вместе  с Тимофеем.  Тот  о  чем-то
шепотом переговорил со священником и, повернувшись, спросил у Едигира:
     -- Батюшка говорит, чтобы я отцом  твоим крестным был, как ты? Возьмешь
в отцы?
     -- Да. -- Коротко согласился он.
     -- Тогда приступим к святому таинству,-- произнес батюшка и дал Едигиру
в руки желтую восковую свечу.
     Когда  они  выходили  из  храма навстречу яркому солнечному  свету,  то
Тимофей, шедший  чуть  впереди, с  усмешкой  глянул  на своего  крестника  и
спросил:
     -- Ну, раб Божий Василий, чувствуешь себя христианином?
     -- Нет пока, -- откровенно признался он,-- но очень хочу. Правда.
     Узнав  о крещении  воина, спасшего  жизнь бортникам  на лесной  заимке,
воевода  вызвал его к себе  и  спросил  согласен ли  он пойти  на  службу  к
господам Строгановым. Он согласился.
     -- Тогда целуй крест и заступай, с Богом. Ты теперь нашей веры. К своим
обратно не сбежишь.



О положении сильнейшего

     Если противник не идет  на мир, то  следует обратиться к нему
следующим
образом: "Такие-то государи, подпав под  власть шести страстей,  погибли. Не
должен ты следовать по пути этих безумцев, смотри на свою выгоду и на закон.
Те,  кто  кажутся тебе  друзьями, - в действительности, твои  враги, которые
побуждают   тебя  к  необдуманным   шагам,  к  беззаконным  действиям   и  к
пренебрежению своими  собственными выгодами.  Биться  с войнами храбрыми, не