Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
67 >
Едигира: кто он да откуда, как попал в городок. Его проницательные темные
глаза смотрели на собеседника со вниманием и сочувствием. Казалось, именно с
него списаны лики святых, находящихся в церкви. Едигира так и подмывало
поинтересоваться -- не его ли предки изображены на стенах.
Потом Едигир приходил к батюшке еще несколько раз и даже пытался
спорить с ним, заступался за своих богов, которых батюшка помянул недобрым
словом. Но далеко ему было до опытного в подобных спорах священника, который
оставляя за собеседником право выбора в то же время твердо и без нажима
подводил его к мысли о временности бытия на земле, о вечном блаженстве и
путях спасения души. Перед Едигиром как будто новый мир открылся,
наполненный красками и оттенками. Домой он возвращался грустный и
задумчивый, но и просветленный иным зрением на вещи и людей его окружающих.
Хотелось вернуться обратно, спросить еще о чем-то, возразить, усомниться в
законах христианских...
Днем он беспрепятственно мог уходить в лес и бродить в одиночестве,
размышляя обо всем. Не было рядом старого шамана, с которым мог бы
посоветоваться, обратиться к богам... Он был один в новом незнакомом мире и
даже стал ловить себя на мысли, что боится... Боится не смерти, а пустоты,
возникшей неожиданно в нем. Она пугала больше всего.
Он подошел к огромной разлапистой березе с обломанной верхушкой и,
прислонясь к стволу, зашептал:
-- Как мне жить одному на свете, потерявшему все. Нет у меня ни брата,
ни жены, ни детей. Нужна ли мне жизнь? Зачем она мне? У тебя, береза, вон,
сколько родни и подруг -- протяни ветку и достанешь. А мне тяни не тяни
руку, а чужие люди кругом. Почему оставили боги меня? Чем я прогневил вас?
Налетел слабый ветерок. Зашелестели листочки на березе, зашушукались
меж собой. Слышится Едигиру, будто смеются они над ним, а совета дать не
желают.
-- Смеешься? -- вскрикнул он.-- Смешной я, да? Чужой я тебе? А вот