Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
37 >
вздохнул, подтвердив:
-- Теперь их души обитают в царстве теней и глядят на нас оттуда. Но я
поклялся отомстить за их смерть. Они погибли за землю наших отцов и, пока я
жив, пришельцы не будут спокойно ходить по этой земле. Клянусь прахом моих
предков.
Хан Аблат внимательно слушал его, не перебивая. Затем опустился сам на
толстый войлок, лежавший у входа в шатер, и пригласил сесть Едигира.
-- Я не спрашиваю твое имя и ты вправе не называть его. Буду звать тебя
просто Ярсулы -- Яростный воин. Ты не против?
Едигир, не поднимая глаз, кивнул головой, отметив про себя, что хан ни
так прост, как может показаться на первый взгляд, и с ним надо держать ухо
востро.
-- Хорошо, мой хан, мне нравится мое новое имя. Свое старое я давно
забыл. Пусть будет Ярсулы.
-- Так вот, Ярсулы, мой народ -- слабый народ. Нет, и у нас есть
храбрые воины и соседи долгие годы не нападают на нас, зная силу нукеров
моих. Но еще отец завещал мне не отдавать своего, но и не зариться на чужое.
Я понятно говорю?
Едигир опять молча кивнул головой, смотря прямо перед собой. Было
трудно понять слушает он говорившего или занят собственными мыслями.
-- Мой отец был мудрый человек и его уважали все соседи. Даже враги
слушались его советов. Какие же они враги, коль дочерей своих отдавали в
жены нашим нукерам? Так жили мы долгие годы. В мире и согласии. Чего еще
желать? Никто не гибнет в бою, жены не оплакивают мертвых мужей, не нужно
прятаться в лесах и болотах от врага. Ты внимательно слушаешь меня, Ярсулы
-- Яростный воин?
И опять не ответил Едигир, не совсем понимая, куда клонит хан Аблат. Он
уже начал жалеть, что пришел в городок, а не остался в лесу наедине с собой
и своими мыслями. Слова говорившего вызывали в нем какое-то щемящее чувство,
словно он присутствовал на собственных похоронах, наблюдая за всем
происходящим со стороны.
-- Враги перестали быть врагами и мой народ должен был процветать и