Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
20 >
Карачу-бека, с правой -- племянника Мухамед-Кула. Живя после гибели отца в
Кашлыке, юноша заметно подрос, над верхней губой уже пробились едва заметные
черные волоски, свидетельствующие о том, что через год, другой он станет
мужчиной, воином. Он впервые присутствовал на столь важном собрании как
прием послов, и легкий румянец время от времени окрашивал его смуглые щеки,
да длинные ресницы чаще обычного вспархивали вверх.
Явился с многочисленными родственниками и Соуз-хан, узнав откуда-то о
прибытии бухарских послов. Он был, как всегда, суетен и не сдержан, а после
нескольких выпитых пиал вина начал безудержно хвастать:
-- Передайте Абдулле-Багадур-хану, что в моих угодьях водятся самые
красивые соболя. Старики говорят, что сам Ульгень, покровитель всех соболей,
живет в моем улусе...
-- Что же ты не привез соболиные шкурки в подарок гостям? -- насмешливо
спросил его Кучум нимало не обиженный таким бахвальством.
-- Я приехал, чтобы пригласить их в гости, если мой хан позволит.
-- О том гостей спрашивай, -- не глядя в его сторону, как от
надоедливой мухи отмахнулся Кучум.
-- Мы с удовольствием заедем к уважаемому... "Соуз-хану",-- подсказал
услужливо Карача-бек,-- Соуз-хану, -- добавил молодой посол.
-- А меня, уважаемый, почему не зовет в гости? -- тут же вмешался
бегающий меж гостями коротышка-брадобрей.
-- Кто ты такой, чтобы приглашать тебя в гости? -- небрежно проговорил
Соуз-хан, оттопырив нижнюю губу. -- Или ты родственник бухарского хана?
-- Уважаемый угадал. Так оно и есть. Мой осел вместе с ханскими
жеребцами в одной конюшне ночевал и сильно тосковал. На волю вышел, да и
сдох, не будь плох. Я с него шкуру снял, хану нашему за халат поменял. Так в
нем и хожу. Дал бы и тебе надеть, да боюсь живот некуда будет деть.
После этих слов все опять дружно захохотали, а Соуз-хан, решив, что
смеются над его слишком большим животом, налился краской, побагровел и,
вскочив, схватился за кинжал.