Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
18 >
Кучум не удержался и сделал несколько шагов к девушке, протянув
огрубевшую руку к щеке. Невольница чуть вздрогнула и смущенно подняла глаза.
Они еще больше поразили хана. В них была не просто синь безоблачного неба в
жаркий полдень и влага незамутненных озер, в них жила неземная тоска и боль.
Глаза, как опасный омут на стремнине, звали и тянули к себе.
Рука Кучума застыла на полпути, так и не коснувшись девичьей щеки. А
девушка что-то прошептала и, легко подняв правую руку, как бы перечеркнула
себя ото лба к груди, а потом от правого плеча к левому, и губы ее беззвучно
затрепетали, зашептали незнакомые слова.
-- Кто она?
-- Она русская,-- ответил Темир-ходжа.
-- Русская? -- невольно переспросил Кучум. Он вспомнил бородатых
русских купцов, приходивших с караванами на Бухарские базары, крупных и
широких в плечах. Но девушка была столь легка и призрачна, что казалось,
налетит порыв ветра и унесет ее, подобно золотистому листу, сорванному с
березы, и совсем не походила на них.
Темир-ходжа, пристально наблюдавший за Кучумом, заметил, сколь сильное
впечатление произвела на него русская пленница, и остался весьма тем
доволен. Подарок, доставленный им, был с секретом: при ханском дворе остался
родной брат девушки. Их купили вместе. И теперь жизнь юноши зависела от его
сестры. На нее же Темир-ходжа возложил нелегкую задачу: она должна стать
глазами и ушами его, и через купцов передавать все, что происходит в далекой
сибирской земле.
-- Как зовут девушку? -- спросил Кучум, чтобы прервать затянувшееся
молчание.
-- Теперь ты ее господин, тебе и имя давать. Хочешь, назови Ульмасак --
неумирающей, а хочешь, Сюльчамал -- драгоценной вдвойне, а можешь и
Гюльнисой -- цветком...
-- Как ее звали раньше?
Посол чуть помялся и, огладив левой рукой белую бороду, ответил;
-- Аллах ее знает... Я и не спросил. Да какая разница?
-- Ясно,-- Кучум усмехнулся и, кивнув, направился к шатру, но запнулся