Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 2 -
13 >
совершают утренний намаз.
-- Хорошо. Поставь в ряд две сотни от их шатров к моему. Проверь, чтобы
все воины в исправных доспехах были. Чтобы зверем смотрели на гостей, но и с
почтительностью. Понял?
-- Все понял. Сотни ждут сигнала. Что еще?
-- Кликни Карачу-бека. Пусть придет.
Голова юз-баши исчезла. Послышались негромкие крики, топот, бряцание
оружия. То строились сотни для почетной встречи гостей. Полог шатра вновь
откинулся и Карача-бек остановился перед ним, чуть наклонив голову. Он умел
это делать: наклонить голову ровно настолько, как подобает приличию
предстать перед господином, однако ни разу (ни разу!) он не поклонился, как
то делали все остальные беки и мурзы. Знает себе цену, ох, знает!
-- Все готово? -- спросил Кучум, не выказывая легкого раздражения, что
овладевало им каждый раз при разговоре с умным и хитрым визирем.
-- Еще вчера все было готово, мой хан,-- ответил тот, как бы
подчеркивая свою расторопность и одновременно давая понять, что проверять
его излишне.
"Может показаться, что я здесь совсем ни к чему",-- подумал Кучум,
сверля визиря пристальным взглядом. Но вслух мягко обронил:
-- Ты, как погляжу, всю жизнь только и делал, что послов принимал.
-- Каждая птица свое место в стае знает,-- ответил, как всегда,
иносказательно визирь. Но Кучум заметил как дернулось его плечо, что тот
обычно тщательно скрывал, как и свою хромоту, усилившуюся после ранения.
-- Смотри, как бы наши нукеры не перепились. Перед послами-то.
-- Можно подумать, пьяных они не видели. Иду,-- как равному кивнул
Карача-бек и, мягко ступая, вышел из шатра.
-- Верно, скоро мне придется ему кланяться, -- плюнул в сердцах Кучум.
Еще несколько лет назад он бы самолично подпалил своему визирю пятки на
костре за такой поклон. Но время меняет людей. Изменило и его. Да и после
смерти Алтаная не стало у него более близкого человека, нежели Карача-бек.
Близкого только по делам, но не по душе. Тягостен удел правителя...