Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 1 -
16 >
колени подогнулись.
-- Еще один готов,-- небрежно бросил Алтанай, разжав руки, и, даже не
взглянув на рухнувшего на землю кипчака, прошел к костру.
Сабанак сделал несколько шагов в сторону, но не пошел к костру, а
кинулся в глубь леска, пытаясь унять подступившую к горлу тошноту.
Один Кучум остался стоять, сжимая в дрожащей руке кинжал. Он не мог
оторвать взгляд от убитого им кипчака, словно тот мог еще встать, убежать от
них. Кровь ударяла кузнечным молотом в голову хану, сердце колотилось в
бешеном ритме, не успевая перегонять кровь, не хватало воздуха. Злость,
злоба, ненависть бились внутри него, как пойманный в сеть степной матерый
волк.
-- На! -- неожиданно для себя крикнул Кучум и изо всех сил пнул труп
кипчака ногой.-- На тебе! Вот, вот!!! -- И он без устали пинал, пинал,
топтал безжизненное тело, которое вздрагивало под его ударами, подпрыгивало,
изгибалось. А Кучум пытался попасть сапогом в лицо, в живот, словно не труп
был перед ним, а живой человек.
Неизвестно, сколько бы еще продолжался этот необузданный припадок
ярости, если бы не Алтанай, силком оттащивший своего хана от трупа.
Он усадил Кучума на остывшую и влажную от утренней росы попону, вытащил
из-за седла небольшой бурдюк с вином и заставил того едва ли не силком
сделать несколько глотков. Не в первый раз приходилось ему видеть
бессмысленные припадки злобы, после которых Кучум становился вялым и
беспомощным, как человек, перенесший тяжелый недуг. Он бледнел лицом, руки
тряслись у него, как у немощного старика, глаза блуждали, не задерживаясь ни
на чем, и наступала полная апатия ко всему вокруг.
-- Эй-й-й... Какой ты, однако, злой, как кровь видишь,-- сплюнул
Алтанай на землю, отойдя от своего хана в сторону. Он и сам побаивался
Кучума в редкие приступы ярости, когда для того не было ни правых, ни
виноватых, ни родных, ни близких -- все враги.
Раз на бухарском базаре к нему пристал какой-то пьяный оборванец.