Классика

7 >

напасть? Куды рюмку мою дел? Пожалел, да?
     Д  е  д.  Стал  бы  я  ее  от  тебя  прятать,  когда сам  же  и  налил,
поставил./Вертит головой по  сторонам/.  Э-э-э... да  то  видать мой варнак,
домовенок и спер. Быстро он к  выпивке пристрастился, пора бы  мне  за  него
всурьез взяться, уму-разуму поучить.
     Д а р ь я. /Непонимающе/. О ком ты?
     Д е д. Да старый мой хозяюшка, домовой, он еще при деде моем тут жил, а
на прошлую видать совсем худой стал, кашлял все за печкою, спать по ночам не
давал...
     Д а  р ь я. С  твоего самосада не только закашляешь, а и разум потерять
совсем можно. Как только сам терпишь.
     Д е д. Во! А ты меня к  себе в  дом на житье зовешь. Одно слово, сгинул
старый домовой, а неделю, две ли назад новый, молоденький совсем заявился.
     Д а р ь я. А ты почем знаешь, что молоденький? Ты его видел что ль?
     Д е  д. Как ты его  увидишь, то не каждому дано. По повадкам его понял,
что сопливый еще: то молоток сопрет у меня, то лавку из-под меня  отодвинет,
балует, одно слово.
     Д а р ь я. И как ты его воспитывать-то станешь? Ремнем что ли?
     Д е д. Не твоего бабьего  ума дело.  То  секрет, только умею  я с ихним
братом управляться, приструню, раз другой и как шелковый станет.
     Д а р  ь я. Ладно, пойду  я,  а то засиделась  тут у  тебя,  а дома дел
полно.
     /Пытается встать, но это ей не удается/.
     Д  е д.  Куды  тебе  спешить?  Семеро  по  лавкам  не  скачут,  посиди,
соседушка, малая беседушка. Я тебе еще стопарик налью.
     Д  а р  ь  я. /Обеспокоено/. Ой, что это? Встать никак  не могу, словно
меня кто к лавке прилепил намертво. Ой, матушки святы! Ой, помогите, спасите
люди добрые!
     Д  е д. /Кидается к  печке, где  у  него  варился в банке клей,  но  не
находит  банки, всплескивает руками/. Ой, пакостник!  Чего учудил! Да он под
тебя, Дарья, всю банку с клеем и вылил./Поднимает с пола пустую банку из-под
клея/. Теперь тебя от лавки  никак не отскрести, разве что  платье  снимать,
коль оно к тебе самой не прилипло.

Следующая

7 >