Вячеслав Софронов. Жила -
3 >
может, и помер уже и ноги холодные, лежит себе неприбранный, в дальнюю
дорогу не собранный.
Д е д. Кого Бог накажет, тот сам помрет, а другого любя приберет.
Когда, Дарьюшка, помирать стану, ты первой о том и узнаешь.
Д а р ь я. Прости, Господи, на все твоя воля, все там окажемся. А
досок- то чего наволок в избу? Чего опять мастеришь?
Д е д. Гроб себе лажу. Сам не позаботишься, то разве потом кто сделает
как должно. Все мастера-плотники в округе перевелись, на тот свет ране меня
убрались, один одинешенек остался.
Д а р ь я. А прежний-то твой гроб где? Ведь год назад изладил себе из
сухого леса. Его куды девал?
Д е д. Так в зиму как Степан Сорока помер, то баба его до меня и
пристала: продай гроб, мол, вы со Степкой одного росточку были. Пришлось
уступить за литру водки.
Д а р ь я. Не пойму я тебя, дед Б а ш к у р.... Ой, не пойму...
Д е д. А чего меня понимать? Весь на виду как горшок на шесту.
Д а р ь я. Так-то оно так, да сумраку много в тебе сидит: мужик и с
башкой и руки как надо пришиты-посажены, а чего ты тут сиднем сидишь, к
домишку своему пристал-прикипел, на то моего понятия не хватает.
Д е д. Опять ты за свое! Живу, как могу: на сырые дрова подтопка, на
прореху заплатка, никого не трогаю, никому не мешаю. Чем худо?
Д а р ь я. Вот и шел бы ко мне жить-домовничать, по хозяйству помогать.
Д е д. Э-э-э... нет, Дарьюшка, шалишь! В своей сермяжке никому не
тяжко, а в людях жить, виновным быть.
Д а р ь я. Да я тебе поперек слова худого сроду не сказала. Жалко
глядеть на тебя как один бобылем маешься. Как помирать-то станешь? И кружку
воды никто не подаст, глаз не закроет. /Всхлипывает/.
Д е д. А ты на что? Тебя кликну, вот и проводишь меня чин-чинарем на
тот свет.
Д а р ь я. А вдруг меня на тот момент дома не окажется? Тогда как?
Д е д. Ну, на тот свет я дорогу и сам найду, провожатых мне не надобно.
Но до тебя жить идтить не согласный я...