Вячеслав Софронов. Жила -
24 >
весь сказ.
М а ш а. /Упрямо/. А почему?!
Д е д. По кочану да по кочерыжке. Нечисто у меня там.
М а ш а. Если надо, то я приберу.
Д е д. Как бы тебя самою после того прибирать не пришлось.
М а ш а. Да вы, дедушка, не темните, говорите все как есть, а то я не
люблю все эти недомолвки.
Д е д. /Передразнивает/. Молвки-недомолвки! С банницей тебе дело иметь
ни разу не приходилось? То-то оно и видно. Не глупи, девка, а то худо
кончишь.
М а ш а. Что за банница?
П а ш а. Давай я тебе объясню: это мифологический образ типа лешего или
Р у с а л к и. Читал я об этом.
Д е д. Что, уже и об этом в книгах пишут?
М а ш а. Да мало ли чего там понаписано. Не верю я во все эти байки.
Д е д. Ах, не веришь?! Ну, тогда ступай, поглядим, что с тебя станется.
Была у нас на деревне одна такая расхрабрячка, Нюркой ее звали, поспорила с
подружками, мол на Светлое Христово воскресение в баньке блинов испечет, на
каменке. А в награду за тот спор выберет себе парня в женихи, который ей по
нраву.
М а ш а. И что? Выспорила?
Д е д. Выспорить-то выспорила, да жизнь у нее с тем парнем не вышло,
наперекосяк все пошло, поехало.
М а ш а. /Небрежно/. Тогда у всех жизнь наперекосяк шла. И что с того?
Д е д. Не скажи, девка, не скажи. То, что банница с Нюркой той
сотворила и врагу не пожелаешь, - детки у нее все уродами рождались. Вот.
М а ш а. Вас, дед Миша, послушать, то без нечистой силы и шагу не
ступишь.
Д е д. А то как? Она тут, рядом живет. Только зазеваешься, отпору ей не
дашь, то так шею понамылит, что век страдать будешь.
М а ш а. Ой, слыхали мы и такое. Только и я могу на спор хоть сейчас
блинов в вашей бане напечь и никаких чертей не побоюсь.
Д е д. Ой, девка, не шуткуй! Как бы худа не было.
П а ш а. Чего-то ты, Маша, расхрабрилась, остынь.
М а ш а. Да я и раньше не очень пугливая была, а раз такое дело, то
запросто поспорить могу.
П а ш а. Ну, хорошо, будь, по-твоему. На что спорим?