Юрий Маслов. Белогвардейцы -
9 >
Нестеренко.
В отличие от Машкова, который больше занимался хозяйственными делами -
добывал провиант, кашеварил, бегал в поисках ночлега, - Нестеренко был, так
сказать, полевым адъютантом командира полка, его телохранителем, поэтому
чувствовал себя рангом выше и частенько подтрунивал над коллегой. Но не зло:
в бешенстве Машков доходил до точки и мог люто расправиться с любым
обидчиком - шашкой он тоже владел неплохо.
- А мы их порубаем, - улыбнулся в заиндевевшие усы Машков. - Пущай они
блины на морозе трескают.
- Порубаем... - скептически вздохнул Нестеренко. - Мы их уже два года
рубаем, а они... Ты про Змея Горыныча сказку знаешь?
- Бабка рассказывала.
- Так вот, ему одну башку снесешь, а вместо нее три новые вырастают. А
красные, в рот им печень, той же породы.
- Порода у них змеиная, - согласился Машков. -- Плодятся здорово! - Он
задумался, потрепал по холке коня. - А при чем здесь Змей Горыныч? Это бабы,
сучье вымя, во всем виноваты - рожают да рожают!
- Красненьких?
- И красненьких, и беленьких, и зелененьких, - загоготал Машков. - А не
уследишь - так она тебе и черненького подкинет.
- А у тебя какой?
Машков враз помрачнел, сдвинул брови, и Нестеренко, сообразив, что
наступил па больную мозоль (жена Машкова умерла во время родов), мгновенно
переменил тему разговора.
- Однако темнеет, - сказал он, достав из нагрудного кармана вороненые
часы с боем. - И мороз... Градусов двадцать будет?
Ему никто не ответил. Машков сворачивал самокрутку, а полковник,
положив руки в теплых кожаных перчатках на луку седла, дремал - сказалась
усталость и предыдущая бессонная ночь.
- Будет, - убежденно проговорил Нестеренко. - У меня пальцы на левой
ноге совсем занемели.
- Они у тебя что, заместо градусника? - спросил Машков.
- Подметка отлетела.
Нестеренко взглянул на крепкие, офицерские, смазанные салом полковничьи
сапоги и отвернулся. Мечта, а не сапоги!
Через два часа они выехали на опушку леса. Дончак под Машковым