Юрий Маслов. Белогвардейцы -
79 >
Дольников.
- Пора, - сказал он, обращаясь к Сырцову. - Махновцы могут в любой
момент нагрянуть.
Сырцов ткнул пальцем в деревянный настил пола.
- У меня здесь было время подумать... Так вот что я вам скажу, господа
хорощие... Вы со своими усадьбами пуповиной связаны, а когда она рвется -
больно, вот вы и психуете, скалите волчьи морды - как же, мое отжимают! А мы
хотим ваши усадьбы поровну поделить, чтобы не было голодных, обиженных,
чтобы у каждого был кусок хлеба! Понятно?
Дольников и Вышеславцев промолчали - поняли: спорить бесполезно. Сырцов
расценил их молчание по-своему - припер к стенке! - и, торжествуя победу,
вскинул руку со сжатым кулаком.
- А насчет земли не беспокойтесь! Мы ее в сад превратим.
Коммунистический! Заходи любой, рви яблоки, кушай на здоровье!
Вышеславцев устало провел ладонью по лицу.
- Что коммунизм дело доброе, верить отказываюсь, - сказал он твердо,
щелкнул каблуками, давая понять, что разговор окончен, и решительно шагнул
за порог.
Сырцову подали коня. Он вскочил в седло, цепким, круговым движением
глаз охватил свое безоружное, обтрепанное войско (со многих бойцов махновцы
сняли не только шинели, но и сапоги), которое теперь можно было бы по
пальцам перечесть, и, помрачнев, перевел взгляд на Вышеславцева.
- Прощайте, господин полковник!
- Прощайте! - Вышеславцев снял портупею и вместе с саблей передал
Дольникову. - Прощай, Миша! Да хранит тебя бог!
У Долышкова мелко задрожали руки. Он понял, что задумал Вышеславцев, но
остановить его был уже не в силах: "Кто ненавидит брата своего, тот
находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма
ослепила ему глаза".
"А кто мне дал право думать, что ослеп Вышеславцев? Может быть, потерял
зрение Сырцов? А я сдуру пошел служить к нему поводырем..."
- Прощайте, Владимир Николаевич! - Дольников издал горлом какой-то
странный, похожий на стон звук, вздыбил коня и очертя голову бросился в