Юрий Маслов. Белогвардейцы -
75 >
гордились и знали: мы сделали все возможное!
Они выпили, и на душе у всех стало хорошо и тревожно. Хорошо - от того,
что не зря воевали, а тревожно...
- Владимир Николаевич, вы нас вроде бы как похоронили, не рановато ли?
- первым высказал свои опасения Крымов.
- Я вас не хоронил, - сказал Вышеславцев, - я вас собрал, чтобы
проститься.
- Проститься?
- Да. Я остаюсь. Командование эскадроном передаю вам.
Настя, которая продолжала возиться у печки, глубоко и, как показалось
Крымову, облегченно вздохнула. Он склонил голову и посмотрел на нее
внимательным, напряженным взглядом: "Неужели из-за этой бабенки? Нет-с,
такое невозможно. Не пара она ему".
- Дело, конечно, ваше, но... Мне любопытно... Какие причины?
- Личные.
Крымов понимал, что это всего лишь отговорка, но докапываться до истины
не стал: человек имеет право на выбор, поэтому обратил свой взор на Федю.
Федя развёл руками - куда, мол, иголка, туда и нитка.
- Понятно, - сказал Крымов и посмотрел на Задорожного. - А вы как
решили, есаул?
- Разные мы с вами овощи, ротмистр, - не поднимая глаз от тарелки,
проговорил Задорожный, - но я вас уважаю: вы - боевой офицер, поэтому желаю
вам частливой дороги.
- Спасибо, - сказал польщенный Крымов. - У вас тоже личное?
- У меня семья, - кивнул Задорожный. - В общем, на Дон возвращаюсь.
- А не боитесь?
- Авось выкручусь. А не выкручусь, помяните дорым словом. - Он печально
улыбнулся. - Или рюмой вина.
- Обязательно! - с какой-то радостной, внутренней злобой проговорил
Крымов. - Я вас прямо сейчас помяну.Не возражаете?
- Не спешите, ротмистр, меня в бою нелегко взять.
- А вас не в бою возьмут - в постели!
- Значит, судьба. - Задорожный отложил в сторону ложку, глубоко
вздохнул и перевел взгляд на Вышеславцева. - Господин полковник, разрешите
камень с души снять?
- Тяжел камень?
- Вам судить. - Задорожный отвел в сторону глаза - Виноват я, господин