Юрий Маслов. Белогвардейцы -
74 >
Сегодня этого желания не было. Он очнулся у разбитого корыта - разрушенная
семья, разгромленный
полк, разграбленное Отечество.
Вышеславцев тяжело вздохнул и с горечью признался, что до того момента,
как в хату влетел еще не остывший от боя Крымов и, сияя, не оповестил:
"Владимир Николаевич, вы свободны!" - он чувствовал себя намного лучше -
спокойней, уверенней: знал, что за отказ от службы у красных (Дольников
тактично намекнул, что
это единственный способ спасти жизнь) утром его расстреляют, и был
готов к этому. А теперь... На кой черт ему эта свобода, если от полка
осталось двадцать шесть сабель? Да и защищать нечего и некого - армия
Деникина, поди, уже в Новороссийске, грузится на пароходы...
- Владимир Николаевич, все готово, - сказала Настя, раскладывая жареную
картошку и свинину по тарелкам. - Садитесь.
Вышеславцев отвернулся от окна, у которого стоял,
увидел Федю, как всегда, щеголеватого Крымова, Задорожного с
забинтованной головой, и на душе стало тоскливо и грустно - понял: видит их,
по всей вероятности, последний раз.
- Прошу к столу, - сказал он, стараясь голосом не выдать своего
волнения. - Выпьем, как говорится, на посошок.
- На посошок? - насторожился Крымов. - Вы хотите сказать...
- Я еще не кончил, - прервал его Вышеславцев. Он наполнил стаканы и
снова посмотрел в окно, за которым уже сгущались синеватые сумерки. - Други
мои,
мы с вами прошли трудный и тяжелый путь, и пусть мы потерпели
поражение, вспоминайте его всегда без печали и уныния, вспоминайте с
гордостью, ибо мы, горсточка
преданных России офицеров и солдат, лишний раз прославили русское
оружие... Сегодня тяжелые дни - мы отступаем, но это еще не конец, придет
время, и па борьбу с красным террором поднимутся наши внуки и правнуки - они
поймут: нельзя в один день уничтожить то, что создавалось тысячелетиями. Так
давайте за них и выпьем, за наших внуков и правнуков, чтобы помнили нас,