Классика

72 >

висела портупея. - Как мы их, так и они нас! Голеньких! Тепленьких!
     Дольников  мгновенно натянул  сапоги, выхватил  револьвер  и  вслед  за
Сырцовым выскочил из хаты. Ночь темная - глаз выколи.
     - Василий! - крикнул Сырцов ординарца. - Коня! - Сбежал с крыльца и тут
же  получил  удар прикладом в зубы.  Дольников бросился  ему  на  помощь, но
замешкался - остановил знакомый до боли голос:
     - Не балуй, Михаил Романович! Грех в своих стрелять!
     - Егор  Пантелеевич?!  -  всмотревшись  в  надвинувшуюся  тень, спросил
Дольников.
     - Я самый, - ответил старшин конюх.  -  Иди  в хату, ты же без  шинели,
застынешь!
     Дольников сгорбился,  биение крови  прекратилось,  и его охватил озноб,
страшный озноб, точно  он всю ночь в одном нижнем белье  простоял на морозе.
"Это конец", -
     подумал  он. Лицо застыло,  превратилось  в маску, а рука с револьвером
медленно и тяжело поползла вверх, к виску.
     -  Я  сказал:  не  балуй!  - Егор  Паителеевич  отнял  оружие, взглядом
приказал подниматься в хату.
     И Дольников подчинился. Безвольно и безропотно.
     Следом за ним внесли Сырцова.
     -  Ты его  не  до  смерти зашиб? -  спросил  Егор Наптелеевич молодого,
крутолобого парня с обрезом и руккх.
     - Очухается. - Парень стрельнул занозистыми глазами но избе, взял ковш,
зачерпнул из ведра воды и плеснул Сырцову в лицо.
     Сырцов застонал. Веки трепетно задрожали, вскинулись, и сквозь медленно
рассасывающийся  туман  увидел  он  странную картину:  изба, два  незнакомых
мужика с
     обрезами, первый - рядом, изогнулся хищно, зубы скалит,  словно молодой
волчонок, второй - старый пес, бородатый - стоит чуть поодаль, а на скамейке
- его  начштаба, прямой  и неподвижный, как столб, и все трое внимательно за
ним наблюдают.
     - Живой! - выдохнул волчонок. - Куда его?
     Сырцов приподнялся на руках и,  прислонившись к стене, плюнул. Вместо с
кровью на пол вылетели выбитые зубы.
     -  Свято  место  пусто не бывает,  - усмехнулся Егор Пантелеевич.  -  В

Следующая

72 >