Юрий Маслов. Белогвардейцы -
70 >
- Каким образом?
- Комендант разрешил прогулки вне лагеря, если
пленный давал подписку, скрепленную честным словом...
- Подписку? Насчет чего?
- Что он не будет пытаться бежать... Тухачевский
отказался от подписки, но слово дал...
- И сбежал! - вскочил Сырцов.
- Сбежал.
- Молодец! - Сырцов возбужденно прошелся по комнате, вскинул руку с
дымящейся папиросой и вдруг замер, устремив на Дольникова угрюмый,
настороженный взгляд. - Мне твой полковник тоже слово дал...Сдержит?
- Сдержит.
- А чем он лучше Тухачевского?
- У них взгляды разные... Тухачевский считает честное слово понятием,
предназначенным специально для того, чтобы нарушать его перед дураками...
- А полковник?
- А мы с полковником слово не давали, мы месяц
рыли подземный ход.
Сырцов выкинул папиросу в огонь.
- Ну а воевать твой полковник за нас согласен?
- Просил дать ему возможность подумать до утра.
Вышеславцев Дольникова нп о чем не просил, да и просить не мог -
воспитан был в другом духе, а Дольников ничего ему и но предлагал, ибо
прекрасно знал, что на подобное предложение ему ответили бы презрительной
полуулыбочкой, поэтому и солгал Сырцову. А что он мог еще сделать, чтобы
хоть как-то оттянуть гибель своего командира?
- Пусть думает, - кивнул Сырцов. - К утру, значит, правильный путь не
найдет, в расход пущу.
- Быстр ты, Федя, на руку. - Дольников поставил на печку чайник, сел
перед огнем на табуретку и принялся разматывать портяпки.
- А что мне с ним прикажешь делать? В обозе таскать? Или отпустить на
все четыре стороны? Как ты его ординарца... Я, значит, теперь догадываюсь,
почему ты его отпустил... Ты его узнал! Я прав?
- Ты, Федя, всегда прав, - вздохнул Дольников. - В этом твоя трагедия.
- А твоя в чем? В чем твоя трагедия?
Дольников придвинулся ближе к печке, в глазах изумленно запрыгали
отблески огня.
- А почему ты решил, что у меня в душе тоже трагедия?