Юрий Маслов. Белогвардейцы -
61 >
подался вперед. - А вот что...Я бы приказал содрать с тебя штаны и
хорошенько всыпать. За что? За то, что ты продал Россию. Не мундир, а
Россию! Понятно?
- Я ее не продавал.
- Тогда объяснись.
Вопрос не застал Дольникова врасплох. Он бился над ним уже битый час, с
того самого мгновения, когда в штаб ввели Федора Машкова и он признал в нем
ординарца Вышеславцева. Признал и подумал: "Значит, и полковник здесь!" И
его прошиб холодный пот. Что сказать? Чем объяснить свое повое качество -
командир Красной Армии? Врать он не сможет. Как можно врать человеку, с
которым валялся на нарах, шел под пули,
делил в дороге последний сухарь? Сказать правду? Но ведь он дал
слово... Ну и что? И Вышеславцев человек слова, и если он, Дольников,
возьмет с него это слово, то можно быть уверенным, что их разговор дальше
порога этой хаты не уплывет.
- Владимир Николаевич, в силу обстоятельств я вынужден просить вас... -
Дольников замолчал, пальцы нервно поигрывали коробком спичек. - Я хочу,
чтобы -этот разговор остался между нами...
- Мог бы и не предупреждать, - кивнул Вышеславцев.
- Благодарю вас, - склонил голову Дольников. - Под Екатеринодаром меня
тяжело ранили... Бой был трудный, нам крепко досталось и пришлось спешно
отступать. А нас, раненых, чтобы себя не связывать, бросили... Что нас
бросят, я знал заранее, мне сообщил об этом офицер контрразведки
Василевский. И при этом сказал: "Выкручивайся сам. Если выкрутишься, если
красные поверят тебе и возьмут на службу, то вот тебе адресочек..." И дал
адрес одного господина, вручил шифр, рассказал, как им пользоваться,
перекрестил и смылся...
- И тебе удалось...
- Удалось. Красным дозарезу требовались военные специалисты. Между
прочим, знаете, сколько на сей день у них служит наших офицеров?.. Тридцать
тысяч. И около шестидесяти тысяч унтер-офицеров.
- Добровольно? - не поверил Вышеславцев.
- Многих мобилизовали насильно, еще в восемнащатом году, но служат на