Юрий Маслов. Белогвардейцы -
52 >
и, заметив на спинке стула китель с золотыми полковничьими погонами, коротко
спросил:
- Ваш?
- Мой, - кивнул Вышеславцев.
Сырцов посмотрел на Лысенкова, который статуей застыл у порога и у
которого на физиономии тоже было написано полнейшее непонимание
происходящего, перевел
взгляд на полковника, хотел крикнуть: "Ну чего расселся,
белогвардейская рожа!" - но, вспомнив слова Дольникова: "Сырцов, запомните:
грубость унижает человека",
как можно мягче проговорил:
- Господин полковник... Объясните, пожалуйста, почему вы не удрали?
Вышеславцев поднял тяжелую голову, левая бровь
изумленно подпрыгнула - не ожидал от комиссара такой
вежливости. И все-таки ответил резко, пренебрежительно:
- Вам этого не понять.
- А вдруг пойму. Давайте попробуем...
- Давайте попробуем... У меня сапоги сперли.
Сырцов завертел головой, как будто был в гимнастерке с тугим
воротничком и этот воротничок невыносимо резал ему шею.
- Ну и что? Вы же знали, что мы, значит, все равно вас поставим к
стенке?
- Значит, знал, - с издевочкой повторил полковник.
Но Сырцов пребывал в таком недоумении, что даже не обратил на это
внимания.
- И не удрали...
- И не удрал.
- Почему?
- Опять двадцать пять... - обозлился Вышеславцев. - Неужели вы не
понимаете, что мне, полковнику царской армии, не к лицу бегать по улице
босиком!
- Значит, лучше смерть?
- Смерть всегда достойнее позора.
Сырцов посмотрел в потолок и неожиданно улыбнулся.
- А я бы, пожалуй, и голым от вас дернул.
Полковник не выдержал, улыбнулся в ответ, и лицо его преобразилось,
стало мягче, приветливее.
-У нас с вами... Как мне вас величать?
- Командир полка товарищ Сырцов.
-Командир полка полковник Вышеславцев,- счел нужным представиться
Вышеславцев. - Так вот, господин Сырцов, у нас с вами разные понятия о чести
и достоинстве... Впрочем, это уже лишнее... Я с вашего разрешения выпью, не