Классика

51 >

     - Я согласие дал.
     - На что?
     - На расход. Так что можете приступать.
     Глаза-щелочки распахнулись, запрыгали веселыми чертиками.
     - Миша, что с ним делать?
     Сидевший у окна человек  в щегольской, ладно пригнанной военной форме -
до  блеска надраенные сапоги,  галифе,  застегнутый на все пуговицы китель -
глубоко
     затянулся и, выпустив колечко дыма, сказал:
     - Отпусти. Пусть катится на все четыре стороны.
     Сырцов сел за стол, устало смежил веки.
     - Катись!
     - Куда?
     - Тебе сказали: на все четыре стороны.
     Такого расклада Федя никак не ожидал. По его вине - сапоги-то взял он -
погиб, по всей вероятности, полковник. А  со смертью полковника кончилась  и
его, Федина, жизнь -  куда он без него? А если даже допустить, что полковник
жив, то  как  он  ему будет смотреть  в  глаза? Нет, в любом случае нема ему
прощения, и Федя, тряхнув чубом, твердо сказал:
     - Мне катиться некуда. Так что приступайте, вашблагородь.
     - К чему?
     - К расходу.
     Здесь уже Сырцов взъярился не на шутку.
     - Лысенков! - заорал он, бешено сверкая белками синеватых глаз. - Отдай
этому идиоту винтовку, пусть, значит, сам рпсходустся!
     Лысенков протянул Феде винтовку, легонько подтолкнул к двери.
     - Топай!
     Когда  Федя  вышел, Сырцов крепко  растер  пальцами  лоб,  пробормотал:
"Ничего не понимаю!" - и соображающим взглядом уставился на Лысенкова.
     - Где ты его взял?
     - В баньке, возле крайней хаты,
     Сырцов накинул шинель и скомандовал.
     - За мной!
     Они  быстро  дошли до крайней  хаты, и  Сырцов, не постучавшись,  грубо
рванул дверь на себя. Вошел.За столом, обхватив голову руками, сидел средних
лет
     мужчина  с   пугающе  властными  строгими  чертами  лица  и  надменным,
проникающим насквозь взглядом. Он был в нательной рубашке и галифе. Напротив
него пригорюнилась молодая, с хорошей грудью бабенка. "Хозяйка, наверное", -
подумал Сырцов, поздоровался, на что ему ответили вежливым  наклоном головы,

Следующая

51 >