Классика

41 >

расплачивается  за эту  провокацию... -  Он  снял  перчатку, растер  ладонью
раскрасневшееся от мороза лицо.
     Ярко светившая луна неожиданно скрылась за небольшой, но мрачной тучей,
и Вышеславцев бросил поводья: в темноте  лошадь предпочитает  сама  выбирать
дорогу.
     - Еще один вопрос,  - сказал Крымов. - Вы, как и я,  человек военный, и
политике разбираетесь  основательно  и  представление  о ситуации  в  стране
имеете довольно четкое...
     - В данной ситуации никто ничего не понимает, - отмахнулся Вышеславцев,
внезапно раздражаясь.
     Луна снова выглянула из-за туч,  серебристо осветив  хорошо  наезженную
дорогу.  Вышеславцев  взял левой  рукой повод, и конь сразу прибавил - пошел
рысью. Крымов догнал Вышеславцева и, когда они выскочили на перекресток, где
надо было разъезжаться в разные стороны, сухо спросил:
     - Значит... все-таки расстреляем?
     Вышеславцев  круто  повернул  коня.  Волнение давило,  его  нужно  было
спрятать.
     - Мародеров и насильников в своем  полку  терпеть не  стану. - Взмахнул
нагайкой и ушел крупным махом.

ГЛАВА V

     - Сотня... становись!
     Никогда еще есаул Задорожный  столь деловито и тщательно  не подбирал в
разъезд людей. Он медленно шел вдоль строя, пытливо и пристально вглядываясь
в резко очерченные, задубевшие от ветра и стужи лица, вспоминая, кто  и  где
отличился, проштрафился, кто в какой станице  живет и как живет - хорошо или
плохо, ладит ли с женой, есть ли  дети? Причин для столь тщательного отбора,
по  крайней  мере видимых, у  него не было  - обычная разведка,  даже  в бой
нельзя ввязываться, если встретят красных, - но что-то подсказывало ему, что
поступает  он  правильно. Это чувство родилось в нём ещё вчера, когда Крымов
сказал,  что в  случае  неудачи  им  придётся  совершить  небольшое  морское
путешествие ("Драпать из Новороссийска морем",  - расшифровал Задорожный), и
жило в  нем подспудно  вплоть, до  сегодняшнего  утра,  заставив действовать
против своих убеждений и собственного "я".

Следующая

41 >