Юрий Маслов. Белогвардейцы -
38 >
- Федя, посвети. - Вышеславцев до боли в суставах сжал рукоятку
револьвера.
Вспыхнул огонь, кто-то вскрикнул - полковника, по-видимому, узнали, -
бросился бежать.
- Быстро, однако, - сказал Машков, взглядом провожая прыгающие тени. -
Не догонишь. - Он поднял над головой горящую спичку, осмотрелся и, заметив
слева сорванную с петли дверь, потянул ее на себя и вошел в небольшую
комнату. На полу, в ворохе грязной соломы, слабо постанывая, лежала девочка
- коротко стриженная, рыжеволосая, с тонкими, раскинутыми руками. Над ней
прилежно трудился юный прапорщик.
"Ей только четырнадцать, - вспомнил Вышеславцев слова старика. - По
всей вероятности, это она, его дочь..."
- Встать, скотина! - рыкнул он, чувствуя, как холодеет, разрываясь от
слепой, безудержной ярости, грудь.
Прапорщик удивленно замер - кто это, мол, решился побеспокоить? -
приподнялся на локте, и в глазах его отразился ужас первобытного человека.
- Я сказал: встать! - Вышеславцев вскинул револьвер.
- Он пьян, - проговорил Крымо и, не сводя ледяного взгляда с рухнувшего
на бок прапорщика. - Когда протрезвеет, тогда и расстреляем. Будет хоть
знать - за что.
Вышеславцев сунул револьвер в кобуру.
- Машков, в сарай его, под замок!
"В нас странная и, пожалуй, демонская любовь к огню, - думал
Вышеславцев, расхаживая вокруг костра. Думал и неотрывно смотрел на красные
языки пламени, в котором с ядовитым шипением и треском, словно протестуя
против такой бесславной гибели, догорали ручной работы стулья, книжные
полки, шкаф и прочая домашняя утварь - все, что некогда служило украшением
этой старинной русской усадьбы. - Дикари! Варвары!".Он вдруг повернулся и
пристально посмотрел на притихшего подъесаула Колодного.
- Выверните карманы!
Подъесаул икнул - то ли спьяна, то ли со страха, - и на пол выпали
янтарные бусы, серебряный портсигар, витка жемчуга, кольца...
- Кого ограбили?
- Я не грабил - менялся, вашблагородь.