Юрий Маслов. Белогвардейцы -
27 >
нарезанная аккуратными кусочками холодная свинина. И - мой бог! - блины
горкой! Полная тарелка!
Нестеренко сидел у печки и, разомлев то ли от выпитого стакана
самогонки, то ли от огня - полковник этого так и не понял, - наблюдал за
хозяйкой. В глазах - откровенная похоть мартовского кота.
- С легким паром! - сказала Настя, когда Вышеславцев шагнул в комнату.
Нестеренко живо вскочил, помог полковнику снять шинель и заметался, не
зная, куда ее пристроить.
- На кровать положите, - Настя отдернула занавеску. - Вот на эту,
справа... И спать теплее будет и... Они повернулась к Вышеславцеву лицом: -
Как мне вас величать-то?
- Владимир Николаевич.
- Владимир Николаевич, - повторила Настя, поправляя волосы. - Садитесь
к столу, Владимир Николаевич. После баньки и выпить не грех.
- Рюмочку можно. - Полковник взглянул на часы, затем на Нестеренко,
который, исполнив свои обязанности, снова развалился возле печки, и подумал,
что вахмистр все-таки приличная свинья. Даже Федя, несмотря на свое мужицкое
происхождение, крайне тактичен и почтителен ~ знает за столом свое место, а
этот... Этот безграмотный вахмистр, которого от Феди отличает лишь городское
происхождение - сын приказчика, - откровенно презирает последнего - мужик! -
с офицерами держится слишком вольно, почти на равных, и это неумение держать
дистанцию частенько выходит ему боком. ("Куда ты лезешь... со свиным рылом в
калашный ряд?")
- Нестеренко!
Вахмистр мгновенно вытянулся.
- Передай Задорожному и Крымову, чтобы удвоили караулы. Смена часовых -
каждые два часа. И обоих пригласи ко мне... К одиннадцати. Понятно?
- Так точно, господин полковник.
Вместо привычного "исполняй" Вышеславцев брезгливо повел кистью руки, и
Нестеренко кубарем выкатился за порог.
- Строги вы, - улыбнулась Настя, ловко переворачивая на сковородке
очередной блин.
- Это не строгость - дисциплина, - сказал Вышеславцев, с удовольствием
рассматривая хозяйку - крепкие, стройные ноги, бедра, изгиб шеи, руки...