Юрий Маслов. Белогвардейцы -
21 >
- Ученый.
- Может, он и ученый, но... Я эту мамзель в зоопарке видел и
родственные связи с ней, значит, отрицаю. А ты?
- Я науке верю.
- Наука наукой... А твое личное мнение?
- Не сомневаюсь - от обезьяны.
- Почему?
- Да вот, как увидел ваше войско, так сомневаться и
перестал.
Сырцов молча и долго переваривает мысль и тихо изрекает:
- Сволочь ты все-таки, Миша! Не любишь нас.
Разговоры такого плана уже не раз возникали между командиром полка и
его начальником штаба, и виноват в этом был Сырцов - он первым лез на рожон,
ибо от природы страдал чрезмерным любопытством и любознательностью.
Вначале он задавал вопросы довольно наивные и бесхитростные, но чем
ближе узнавал Дольникова, тем больше ему доверял, тем глубже и политичнее
становились его вопросы. А когда однажды на совещании в штабе корпуса
поручик возразил самому Думенко, заявив: "Вы можете не уважать меня лично,
но считаться с моим мнением обязаны", поверил окончательно и за вечерним
чаем спросил:
- Ты веришь в бога?
- Крещеный, - не понимая, что означает столь странный вопрос, ответил
Дольников.
- И я крещеный, - вздохнул Сырцов. - Меня бабка в церковь водила.-Он
встал, подошел к окну и долго тяжелым, немигающим взглядом смотрел на
деревенскую церквушку со сбитыми колоколами и покосившимся от взрыва
крестом, оборудованную Советами под склад для хранения зерна. - Понимаешь,
Миша, я все-таки командир, ко мне часто бойцы обращаются - что да как... А
я, как баран... Да и самому хотелось бы до кой-чего докопаться, смысл,
значит, понять.
- Можешь. Ко мне обращаться.
- Спасибо, - сказал Сырцов. - Вот ты, я заметил, книжки всякие там но
истории читаешь, зачем?
- Тоже хочу смысл понять.
Сырцов сел, стиснул косточками пальцев виски и закачал головой.
- Я под станицей Каменской одного вашего до хребта развалил, стою,
значит, над ним и кумекаю: где ж у тебя, милый, правда - в башке или ногах?