Классика

2 >

пристрелялись, и один из снарядов угодил в комнату, где работал генерал.
     Белые  запаниковали  и  отступили  на  исходные  позиции  -  к  станице
Елизаветинской. Но и здесь не удержались. На следующий день их прямо с марша
атаковал подоспевший на  помощь красным Дербентский полк, с флангов  прижала
конница Сорокина. И генерал Деникин, который после смерти генерала Корнилова
принял  командование  Добровольческой  армией,  боясь  окружения  и  полного
разгрома, решил отступать.

ГЛАВА I

     -  Господа,  а  ведь   нас  бросили!  -  сказал   прапорщик   Колышкин,
приподнимаясь на локте  и пытливо вглядываясь  в  лица сотоварищей, которые,
как и он, лежали на полу грязной, задымленной хаты и с бессмысленным,  тупым
упорством рассматривали давно  не  беленный, в  нескольких  местах протекший
потолок.  Периной  всем служила  солома,  одеялом  -  шинель.  -  Или  вы по
согласны? Сомневаетесь? - Он закашлялся (пуля пробила
     ему грудь навылет), повалился  на  спину, прижал к еще по-детски пухлым
губам окровавленный платок. - Ну что вы молчите, господа?
     Ему никто не ответил. Офицеры продолжали  разглядывать узорчатые потеки
на  потолке. Взглянуть  друг  на  друга боялись, нет, скорее стыдились,  ибо
только вчера каждый из них утверждал: "Мы - люди долга и чести, мы - рыцари,
мы  верны себе, Родине и друзьям  до последнего вздоха, мы никогда не бросим
товарища  на поле  брани..." А  вот  бросили! Выкинули, как отслужившие свой
срок сапоги!
     За  окнами,  поскрипывая  давно  не  смазанными колесами,  протарахтели
подводы, прошел на рысях  отряд конников. И в хате сразу же  повисла жуткая,
гремящая тишина,  перестал даже стонать валявшийся без сознания вторые сутки
корнет Егоров -  всех  придавила,  словно могильная плита,  мысль о  правоте
прапорщика,  о неумолимо приближающейся  смерти,  ибо каждый сообразил,  что
подводы  -  это  обоз  отступающей армии,  конный  отряд  -  его  прикрытие,
арьергард.
     - Ушли! -  уже не скрывая слез, выдавил прапорщик Колышкин. - Плюнули и

Следующая

2 >