Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
92 >
ты, Саевич, что это тот самый Димитрий, которого мы уже однажды сажали на престол в Москве? Яцко правильно рассуждает: польские шляхтичи заодно с их королем, а вместе с ними и украинские паны - это очень хитрое и коварное племя. Земля слухом полна, что Борис Годунов все-таки убил царевича. - Говорят также и о том, что он убежал, учился в Гоще... - Пускай будет и так, - продолжал Тимоха. - Поверю и я, что наш царевич убежал в Гощу, учился там, короновался с царицей Мариной... Девять дней была она царицей при муже... И вот взбунтовались бояре - вольно им верить или не верить в какого-то помазанника божьего - и согнали с престола вновь коронованного царевича. Очевидцы уверяют, что и этого, чудом спасшегося шляхетского зятя Димитрия бояре убили под стенами Кремля... Таким образом, и свободы, на десятилетие дарованные гощинским царевичем Комарницкой волости и Путивлю, ныне отменены. Если бы царевич был жив, так и дарованные им привилегии тоже не отняли бы... Болотников ходил между атаманами, несколько раз пытался что-то сказать, остановить возбужденного Тимоху, правдивые и горячие слова которого заставили и его призадуматься. И он наконец прервал его, спросив: - Тимоха, ты... на чью мельницу воду льешь? То же самое писалось в льстивых письмах Шуйского, это все злые наветы! Царевич жив, я сам его видел, не в этом дело... А привилегии... Верно говорил здесь Яцко, что ожидать их от царей нам нечего, а самим... - Прости, ватаман честной, но... - Но? - Ты видел живого Димитрия, не зная того, убитого, который уже сидел на московском престоле! А мы все, мои дорогие братья, не видели ни первого, ни второго... да их, получается, было уже три. И среди нас нет никого, кто видел бы первого царевича, замученного Годуновым... Люди добрые! А может, я, Тимоха из Рязанщины, и есть тот первый царевич Димитрий. А может быть, вот... Яцко вырвался из хищных когтей Годунова, убежал, скажем, не в Гощу, к вельможам Вишневецкому или Сандомирскому, чтобы потом из рук католиков