Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
89 >
защищать тую правду. А вишь, получилось немного не так. Нашу правду, как говорит брат Яцко, перекроили хитрые бояре да польские шляхтичи, и мы с нее сшили царский хитон зятю польского воеводы Юрия Мнишка. Вот как обернулась к нам наша правда... Разгорячась, Тимоха сорвал с головы окровавленную повязку и высоко поднял ее. Свежая кровь потекла из сабельной раны на лбу. Болотников вскочил и, вырвав у атамана тряпку, завязал рану. Потерявший сознание Тимоха упал на руки атаманов. Его уложили на скамью. - Что правда, то правда, пошили хитон... - вновь отозвался Яцко. - Теперь царевич снова возвращается на престол, поддерживаемый всем войском. Да... кроме наших войск, царевич, говорят, опирается еще и на силы родственников своей царицы Марины. А ведь это те же самые сандомирские польские магнаты. Их поддерживает польский король, гетман Жолкевский, шляхта... Стрельцы, казаки, холопы, сражаясь за царевича, верили, что он одержит свое слово, облегчит жизнь людей, отменит тяжелую барщину, но теперь начинают поговаривать между собой о другом: "Тот ли это царевич Димитрий, за которого русские люди вот уже четыре года свою кровь проливают?" - Что? - воскликнул Болотников. - Царевич присягу давал, я сам лично видел его, крест ему целовал... - Какому Димитрию крест целовал?! - воскликнули в один голос несколько человек. - Ходят слухи, что царевича убили люди Шуйского... - У нас тоже об этом люди поговаривают, - бросил бородач, сидевший в углу. - А у нас... - Что у вас? - Да ну их к лешему! Брешут, как водится... Мы вот тут с востока и с юга наседаем на Шуйского, хотим отвоевать у него московский трон, передать его законному царю, а на этот же трон зарится и польская Корона со своими воеводами и жолнерами. Как видите, братья атаманы, мы становимся союзниками польского короля в его войне против русского государства... Яцко умолк, поглаживая двумя пальцами свои молодецкие усы. Атаманы