Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
88 >
гуторят? - Ясно, гуторят и о царе. Они хотят, чтобы восстановили закон, разрешающий уходить от панов, чтобы не принуждали быть холопами, чтобы люди жили свободно да чтобы землю закрепили бы за ними... Вначале они возлагали надежды на царевича Димитрия, ну, а нынче такое заварилось... Яцко посмотрел на атаманов и развел руками. Никто из них не откликнулся, и он продолжал: - Ведь царевича-то этого польские воеводы, шляхетское королевство с помощью оружия посадили на престол. На Украине люди гуторят, что шляхта и чужеземный король посадили тогда московского царя... Пускай это останется лишь дурной молвой, - люди все могут сказать. Но известно, что он был зятем польского воеводы из Сандомира. А царица Марина осталась католичкой, навезла в Кремль ксендзов, ведь это верно! Выходит - собирались превратить русских православных людей в католиков!.. Тимоха, ну, а теперь скажи-ка ты, - закончил Яцко, вытирая полой пот со лба. - А вот и скажу, брат Яцко, скажу... Не об том печаль моя, Ивашка, ватаман наш, что мы с тобой не учились ратному делу вместе со Скопиным. Крюка-Колычев не ахти каких-рыцарских чипов добился в этих военных боярских школах... - Почему же ты, Тимоха, не сумел дать ему отповедь у Данилова монастыря? - перебил рязанца Болотников. - А потому... - повышая голос и глядя на Яцка, продолжал рязанец, - потому, что бояре во главе со Скопиным-Шуйским знали, за что они сражаются. И Истома их тоже понял, сам в бояре метит... - А ты не знал, за что воюешь?.. - вскочил Болотников с места, замахиваясь кулаком, чтобы ударить по столу. Однако он не опустил руку, заметив, как после реплики Тимохи атаманы оживились, подняли головы. - Не гневайся, ватаман, дай слово молвить! - повышая голос, ответил Тимоха. - Когда я вместе с холопами вешал на воротах своего боярина, тогда я знал, да, точно знал, честной ватаман, что поднимаюсь на борьбу против бояр и царя Шуйского, за человеческую правду. Вот этой грудью встал