Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
81 >
чигиринцы, но, чтобы спасти жизнь слепого кобзаря, и они должны были соблюдать предосторожность. - Прослышал я, пан Федор, - сказал Джулай, сдерживая свой сильный голос, - что в Чигирин войск наехало видимо-невидимо. Поговаривают, что ваш Михайло Хмельницкий вернулся от старосты Даниловича уже подстаростой... - Подстаростой? А его ж должны были банитовать... - удивился Богун. Джулай весело свистнул. - Не те времена теперь, пан Федор. Из Запорожья дошел сюда слух, что казаки на чайках снова нагрянули в устье Дуная. А где-то коронные жолнеры взбунтовались из-за того, что им не выплатили содержания. - И что же Хмельницкий, пан Прокофий? Не слышал, как он управлять собирается - по-человечески или так же, как и шляхтичи, притеснять людей будет? А ведь вместе с ними была и казачка Мелашка, мать Мартынка... Наверное, и с нее сняли баницию, не слыхал ли? - Нет. Ходят слухи, что пан подстароста пока без семьи вернулся в Чигирин, только с войсками. Жена его будто бы осталась в Переяславе, у своей матери. Богун нащупал локоть собеседника и крепко сжал его. - Нужно мне, пан Прокофий, уходить... Пойду я в Переяслав, сына к матери отведу... - Погоди, погоди, - придержал Джулай кобзаря. - Я еще не все рассказал. - А что же еще? - насторожился Богун. - От Болотникова пришел один раненый, наш казак... тоже выписанный из реестра. Просят наших людей помочь им... - сказал он и умолк. Богун слегка толкнул Джулая, поторапливая его: - Ну-ну, и что же люди говорят? - Люди помалкивают, пан Федор. Поэтому нужно разбудить их души горячим словом. - Так, так. Это верно. Человеческую душу нельзя усыплять. Ведь не все, подобно Хмельницкому, становятся подстаростами. На скотном дворе Мартынко возился со скотиной, перекликаясь с хозяйкой и женой Богуна. Возле хаты слышался детский смех: женщины, видимо, играли с мальчуганом. - Значит, буду собираться в путь-дорогу, пан Прокофий. Нужно идти.