Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
69 >
урядника и владею хутором! Так как же я могу сочувствовать преступнику, который среди белого дня разлучил с жизнью полковника коронных войск?.. Это ты должен запомнить, Зиновий. "Пойду в казаки..." - Хмельницкий болезненно засмеялся. - А всегда ли будут казаки? Ведь правительство может отменить государственные реестры. Те же, которые, очутившись вне реестра, уйдут за Пороги, тем самым поставят себя вне закона... - А кто выдумывает такие законы? - спросил сын. - Как это - кто? Государство, король, сенаторы, воеводы, старосты... А ты как же думал? - А казаки? - Одним словом... учиться пойдешь, Зиновий, - прервал Хмельницкий разговор и задумался. Потом обратился к жене, будто бы здесь и не присутствовал сын, будто и не пришлось с ним вести такой неприятный разговор: - Посоветуй, Матрена, как мне держать себя, выслушивая обвинения подстаросты из уст пана Даниловича? Ведь я служу у них, у меня семья... А ты знаешь, как он недолюбливает меня. - Нужно вначале выслушать суд их нечестивый... и достойно ответить. Не бойся, Михайло, сказать панам, что украинский народ бунтует не от роскошной жизни. Полковника Заблуду, мол, задушил тот казак, которому он выжег глаза. А следовало ли такому полковнику шататься среди казаков, да еще и где, на границе с ничейной землей - в Чигирине?! Скажи еще этим государственным мужам, что православные люди не позволят превратить себя в католиков. Они будут защищаться и от католичества и от магометанства. Посоветуй шляхтичам не озлоблять люден на их же собственной земле, не забирать у них последний кусок хлеба, не убивать из-за каких-то там мостов, не разрешать всякому ничтожному шляхтичу превращать их в вечных батраков. В сердце каждого человека есть не только любовь к богу, но и к родному краю. - Бог с тобой, Матрена, что ты советуешь мне, опомнись! Я ведь - государственный служащий. - А разве я говорю не о государственных делах? Если уж и в самом деле