Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
62 >
Чигирина. Там никакого казачьего бунта нету, если не считать бесчинств, творимых одним подпоручиком. - О ком пан говорит? - Пан Казимир, очевидно, помнит молодого родственника пани Софьи, жены князя Ружинского?.. - Лаща Самойла? Этого сорвиголову, который обучался военному делу у пана Струся? - Да. Этот подпоручик, как татарин, увез в седле дочь чигиринского мещанина... - Ха-ха-ха! - захохотал маршалок, хлопнув руками себя по коленкам. - Узнаю сердцееда... Хмельницкий, мгновенно оценив обстановку, тоже засмеялся, чтобы не рассердить маршалка, который расценил подлый поступок шляхтича как веселую шутку. С улицы в парадные ворота въехала позолоченная французская карета с гербами Жолкевского. За ней проследовала другая, более скромная, но тоже изукрашенная карета шляхтича Даниловича, в которую была впряжена четверка сивых лошадей. Их сопровождали несколько десятков казаков, жолнеров и челяди, гарцевавших по обе стороны карет. Хмельницкий тотчас же вскочил, подкрутил на польский манер свои черные, по-казацки опущенные усы, быстро сбежал по ступенькам и опрометью бросился к карете воеводы. Следом за ним семенил маршалок, ему трудно было угнаться за молодым и сильным, закаленным в степях урядником. Пока маршалок сходил со ступенек, Михайло уже открыл дверцы гетманской кареты, которая, тяжело подпрыгнув на рессорах, остановилась у крыльца; никто из услужливых дворовых и казаков не успел опередить Хмельницкого, теперь стоявшего навытяжку, ожидая приказов всесильного гетмана. Пан маршалок хотя и спешил встретить Жолкевского, но тот не стал его дожидаться. Он был приятно удивлен, увидев своего старого слугу Михася. Гетман подал Хмельницкому руку, потом оперся на его могучее плечо и, улыбаясь, воскликнул: - Вот сюрприз, пан Хмельницкий!.. Виват, виват! Вижу, пан возмужал на лоне пограничного приволья... Какими новостями порадует нас пан, прискакав из такой дали? - Дай бог здоровья вашей милости, многоуважаемому пану нашему, надежде