Классика

58 >

   - Сынок? - спросил кто-то.
   В первое мгновение Хмельницкого рассердило, что сын  слышал  весь  этот
разговор. И в то же время его сердце наполнилось отцовской гордостью.  При
других обстоятельствах он накричал бы на Зиновия, отругал как следует,  но
сейчас не стал этого делать. А сын не скрывал восхищения  своим  отцом  и,
высоко  подняв  голову,  разглядывал  казаков.  Лучи   заходящего   солнца
отражались в его глазах, и они не по-детски горели, как у орленка, который
впервые силится расправить крылья и вылететь из гнезда следом за отцом.
   -  Да,  это  мой...  Зиновий-Богдан!   -   произнес   Хмельницкий,   не
удержавшись, чтобы не похвастаться новым, таким благозвучным именем своего
сына. - Почему же ты не остался вместе с матерью? Не отдохнул?  -  спросил
он Зиновия.
   - А мама послала меня за вами. Мы уже остановились ночевать  в  крайней
хате у старого казака. Он хорошо знает моего покойного  дедушку,  маминого
отца, казаковал  вместе  с  ним.  Он  уже  и  ужин  велел  приготовить,  -
скороговоркой выпалил мальчик.
   Казаки одобрили выбор жены Хмельницкого - ее  решение  остановиться  на
ночлег у почтенного казака Дениса. Они тут же  выделили  одного  мещанина,
чтобы тот помог мальчику отвести коней во двор Дениса и постарался достать
наутро телегу с хорошим кучером. Несколько мещан остались охранять мост, а
остальные пошли вместе  с  Хмельницким  к  замку.  Они  хотели  освободить
заключенных там невинных людей.



14

   Стоял чудесный летний день.  Проехав  степью  по  пыльной  дороге,  под
палящими лучами солнца, путешественники добрались до Терехтемирова.  Здесь
сразу повеяло на них прохладой Днепра, и они полной грудью вдыхали  свежий
воздух,  любуясь   красотой   окружающей   природы.   Корсунский   кузнец,
освобожденный  из  темницы  после   вмешательства   Хмельницкого,   охотно
согласился сопровождать женщин в  телеге,  раздобытой  для  них  казаками.
Богдан ни на шаг не отъезжал от телеги, жадно  прислушиваясь  к  рассказам

Следующая

58 >