Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
57 >
и самого искусного в Корсуне кузнеца, забрали в замок, а там, должно быть, пытают. Человек десять мужчин и женщин тяжело ранены. - И казаки теперь, уважаемый пан, взялись сами хозяйничать в городе. Урядники удрали в замок, а двое из них лежат связанными в магистрате. Мы вот охраняем тут, а братья казаки хотят ворваться в замок, чтобы освободить задержанных мещан и казацкого кузнеца, если они еще живы... Хмельницкий только разводил руками. Потом он сообразил, что сейчас может помочь обеим сторонам. - Постойте, панове казаки, - дружелюбно предложил он. - Я мог бы убедить здешних панов урядников не причинять зла кузнецу и мещанам. Понятно, погорячились люди, защищая собственное добро. Наказывать за это - значит толкать людей на бунт!.. - А кто ответит за умершего? - спросил пожилой казак, которого звали Сидором. Его поддержали еще несколько человек. Снова раздались возмущенные голоса, как и в первые минуты встречи. - Закон, карающий за убийство человека, должен быть единым в государстве, - неожиданно для самого себя высказал Хмельницкий услышанную им только сегодня из уст Яцка мысль, с которой он был не вполне согласен. Хмельницкий даже удивился, что при данных обстоятельствах она была повторена им вполне чистосердечно, без малейшего раскаяния. Раздались возгласы: "Верно!", "Единый закон!", "К ответу!"... Тревога охватила Хмельницкого, так внезапно поддержавшего справедливые требования взбунтовавшихся корсунцев. Никто из присутствующих не заметил, что сразу после того, как Хмельницкий соскочил с седла, к толпе тихонько подъехал на своем небольшом карем жеребчике Зиновий. Все были так возбуждены, что не слышали, как он сошел с коня и поставил его рядом с отцовским. Только после того, как казаки успокоились, одобрив суждение Хмельницкого о законе, а жеребчик Богдана, играя, укусил отцовского коня ниже колена и тот заржал, - все оглянулись и увидели подростка.