Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
56 >
пистоли. Кое-кто уже схватился за саблю... Но отдать оружие... а потом, может быть, и коня... - Не могу понять, панове казаки, - снова вежливо обратился он к воинственно настроенным корсунцам. - Как будто я и не крымский татарин, не налетчик какой-нибудь. Еду из Чигирина... убежал от шляхтича-пацификатора. К старосте вашему, пану Даниловичу, хочу обратиться с личной жалобой... а также замолвить слово и за посполитых. Если вы казаки, так зачем вам обезоруживать меня? Если я попал к... Что же, берите оружие, я ношу его не для того, чтобы сносить головы православным людям... - И, опустив поводья, он стал отстегивать саблю. - Не торопись, Сидор, - посоветовал кто-то. - Не всегда тот пан, кто носит жупан. Надо разобраться. - Добро. Пускай пан оставит оружие при себе, - согласился старший. - Только старосты сейчас нету в Корсуне. А эти панские шкуродеры тоже разбежались, вопя "караул", хотя мы их, клянусь богом, даже пальцем не тронули... Хмельницкий пристегнул саблю и соскочил с коня. Кто-то взял его коня под уздцы, Хмельницкий расценил это как знак уважения, он отпустил поводья, поправил пояс. Из разговора выяснилось, что корсунские мещане отказались чинить мосты за свой счет. - Это настоящий грабеж, уважаемый пан, - объяснил Хмельницкому старший. - Люди ему пашут и сеют, да еще и чинш [оброк (польск.)] оплачивают... А за что, спрашивается, посудите сами? Наверное, за то, что мы живем и дышим, не торопимся стать отступниками, униатами. Верно я говорю, уважаемый пан? - Так вы можете пожаловаться пану... - попытался было Хмельницкий закончить этот неприятный разговор. Солнце тем временем опускалось все ниже и ниже. Скоро и вечер наступит. А голодная семья ждет его у леса. Но несколько человек, перебивая друг друга, с возмущением стали рассказывать, как урядники староства издеваются над мещанами, преследуют их за то, что они не хотят чинить мосты на собственные средства. Один мещанин умер от побоев, а четверых, в том числе