Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
51 >
годом, с помощью католического креста, кола да еще виселиц, все дальше распространяют шляхетскую власть, уничтожают наших людей. Теперь уже и до Чигирина добрались. Вместо рассудительного урядника Михайла Хмельницкого поставят какого-нибудь упыря католика, а православную церковь превратят в униатскую. - Сожжем, но не допустим! - закричали казаки. - Нет, сжигать не нужно, братья, это ничего не даст. Вот поможем русским, Болотникову навести порядок в своем царстве, народного царя поставим, а потом вместе с могучим братом - русским народом и навалимся на наших "вашмостей" [вашмость - ваша милость (польск.)], шляхтичей и короля! Униатских попов и палачей нашего народа посадим на колы и вместе с русским народом будем создавать новую жизнь!.. Богун, слушая Яцка, гордо поднял голову и всматривался в даль, словно и забыл о том, что он слепой. Когда же, вздохнув полной грудью, Яцко умолк, с лица Карпа-Федора Богуна сразу исчезла мечтательная улыбка. Обернувшись к Яцку, он спросил: - Неужели так и погиб чигиринский урядник и нельзя спасти его святую жену и сына Богдана? - Хотели было отправить их в Кременчуг или на Низ... - Так что же помешало? - Да сам владелец Субботова, Михайло Хмельницкий... Не поверил он нам, отказался от помощи казаков. - Остался в Субботове ждать позорной баниции? - Да нет. Дело в том, что переяславской казачке, пани Матрене не удалось сделать казака из него, а до шляхтича он, наверное, еще не дорос... Так вот и... поехал Хмельницкий к старосте Даниловичу в Переяслав правды искать... - А Матрена, Яцко, Матрена и Богданко? - взволнованно допытывался Богун. - Вместе с ним поехали, сам провожал их до деревни Медведовки. С ними поехала и мать Мартынка. Все облегченно вздохнули. Молодые казаки стыдливо отворачивались в сторону - Лукия кормила ребенка. Яцко снова заговорил, но уже как старший: - Теперь, брат Федор... Твою Лукию с сыном поселим в Веремеевке, у нашего товарища Прокофия Джулая. Сам там малость поживешь, немного