Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
50 >
вида мужчиной, обросшим черной бородой. На голове у него из-под брыля [соломенной шляпы (укр.)] свисал толстый оселедец, обросший кругом густыми черными волосами. Люди опознали в нем казака-выписчика, который, покоряясь законам королевской Польши, видимо, совсем осел на волости [на свободные земли], стал гречкосеем [хлебопашцем (укр.)]. - Здравствуйте, панове молодцы! - сдержанно обратился Яков к казакам, сняв шапку и проведя ею по поросшему лозой песчаному бугру, на котором его встретили чигиринцы. - Ну, как поживает наш славный батько кобзарь? Эй, пан Федор, здравствуй! Это я, Яцко... - О, здравствуй, казаче! Спасибо тебе, брат, за то, что пособил мне выбраться на волю и спас жену с ребенком... - промолвил кобзарь, протягивая руки к Якову. Как родные, они обнялись и расцеловались, похлопывая друг друга так, что эхо разносилось над рекой. - Бога да добрых людей благодарить надо, брат Федор. Первейшая благодарность пани Хмельницкой и ее сыну, которого отныне казаки Богданом будут звать! Это они надоумили мать Мартынка Семениху да советом и поддержкой помогли ей в этом добром деле... Не пофортунило пани Хмельницкой, дай бог ей счастья... - А что с ней, Яцко? Может, нужно помочь женщине... - спросил Богун, слегка отстраняясь от казака. - За убийство полковника, за похищение его трупа, за побег кобзаря с поводырем... - начал было громко Яцко, но закончил почти шепотом: - Урядника Хмельницкого хотят банитовать, то есть выгнать из дома и хутора, забрав все его имущество, пожитки, а может, и казнят на колу. - Казнят на колу?.. - повторило сразу несколько человек. - Да, хотят казнить... - ответил Яцко. - Разве панам шляхтичам жаль наших людей? На такие плодородные земли, на такой богатый край сколько их зарится и раскрывает свои ненасытные рты. Они бы всех нас уничтожили, лишь бы завладеть нашими землями. Во времена Наливайко и Косинского едва до Белой Церкви дотянулись своими загребущими руками. А теперь с каждым