Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
44 >
Переяславе, в Черкассах?.. В Млиево несколько раз пытались святое греческое письмо заменить латинским. Над священниками издеваются, людей истязают. Народ лучше нас с вами чувствует, что затевают шляхтичи, и предотвращает... - Какое кощунство, какое глумление над мертвым телом... Можно же было вместе с батюшкой написать жалобу. - Действовали, пан Хмельницкий, как умели, - так вернее будет. Но это еще не все. Мы выехали из Чигирина, захватив вашего сына. Сделали это из уважения к вашей семье... Охране уже известно, что покойник исчез из церкви. Подпоручик разбудил подстаросту, поднялся гвалт... Тем временем казаки и мещане вместе с обиженными людьми из Боровицы посадили на галеру спасенного кобзаря с его поводырем и поплыли по течению Тясьмина, пусть бог благословит их путь... Шляхта еще не знает о их бегстве, но уже лютует в старостве. Наши люди прослышали, что пану Хмельницкому угрожает баниция, изгнание, только за похищение полковника... А за бегство Богуна как пить дать присудят пану кол... Михайло вскочил со скамьи и, уже не сдерживая себя, закричал: - Боже мой! Где же была стража? Наверное, там была схватка? Я должен немедленно ехать в Чигирин. - Как раз этого вы, пан Хмельницкий, и не сделаете! - А почему, прошу сказать? Баниция? Плевать... Я тут хозяин, должен помочь старосте... Боже мой, за каких-нибудь двое суток столько натворили... А Зиновий, Зиновий!.. - кричал Хмельницкий, порываясь пойти в комнату жены, будто ему не верилось, что его сын уже дома. Но не пошел. Яцко тоже прошелся по темной комнате. - Мы приехали сюда, чтобы предложить пану уряднику помощь, казаки могут переправить вас вместе с семьей поближе к Порогам. - Переправить? Почему это я, представитель королевской власти, должен скрываться от правосудия, когда на землях староства совершаются преступления? Это безрассудство! Возбужденные мужчины не заметили, как из опочивальни в переднюю снова вошла хозяйка, уже уложившая сына в постель. Матрена слышала, как