Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
39 >
все грехи прощаются, и не только ему, а и его потомкам до третьего поколения. Имя Мартынка люди будут упоминать в молитвах, о нем сложат песни, да и весь народ наш возвеличивается славой таких своих сыновей. Зиновий положил голову на плечо матери и затаив дыхание слушал ее. А когда она умолкла, приподнял голову и произнес: - Мама, говорите, говорите еще. Его имя будут славить в песнях... Как это хорошо, что Мартынка не забудут, его станут почитать столько людей, весь наш край! Мама, я всю свою жизнь буду рассказывать людям о славных подвигах таких героев... - И о доле народной, Зинок. - И о доле... А что такое доля, мама? - неожиданно спросил мальчик. Матрене и самой нравилось это слово, которое она еще маленькой слышала от отца. В беседах упоминали это слово и другие, и оно было настолько понятно, что ей даже не приходило в голову задумываться над его смыслом. Однако вопрос сына поставил ее в тупик. Что же на самом деле означает это благозвучное и берущее за душу слово - доля, судьба? Сын молча ждал ответа матери, думая о том, как связана судьба народная с героическим поступком Мартынка. А Матрена молчала. Чем больше она задумывалась над смыслом этих слов, тем труднее ей было ответить на вопрос сына. В это время в дом тихонько вошел сам хозяин, раньше обычного приехавший из Чигирина. Мать и сын сразу почувствовали, что отец возвратился со службы не в духе. - Пускай тебе отец объяснит, - первой нарушила молчание Матрена. - Наш Зиновий хочет узнать, что такое судьба? О... слепом кобзаре говорили здесь мы с ним, - скрывая свой разговор с сыном о Мартынке, смущенно сказала она мужу. - На хуторе люди говорят, что плотники тешут для него кол. Хозяин дома громко откашлялся, снимая с себя оружие. В душе он сначала рассердился: а следует ли вообще так подробно знать сыну о том, что происходит сейчас в Чигирине? К тому же это событие приобретает все более широкий отклик. Вон приехали судьи - комиссары из Корсуня, из Черкасс;