Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
38 >
пацификация! Подпоручик, что сейчас в Чигирине, еще по дороге сюда не одну хату сжег в Боровице за то, что крестьяне отказались дать харчи его отряду... Теперь тут бесится, сжег дом мещанина, у которого только одну ночь пересидел кобзарь Нечипор, пока казаки вынесли его оттуда... Пацификация - это несчастье. Хоть и далеко отсюда находятся коронные войска и побаиваются они казаков, но чует мое сердце, что не обойдется без крови и пепла... - Да что ты, милая. У нас в Чигирине казаки не допустят до этого. Вот девушку же не дали в обиду... - Девушку-то спасли, а чигиринец за это жильем расплатился. Нет, лучше уж спрятать Лукию. Лето теплое, в челне не тряско... - А как же быть с тобой, матерью поводыря, который указал незрячим казакам полковника?.. Обе женщины лишь тяжело вздохнули. Мелашка молча вытерла слезы и пошла спасать еще слабую после родов жену Богуна. Жители хутора знали все, что творилось в Чигирине. О том, что во время проливного дождя из церкви украли труп полковника, задушенного Богуном, стало известно после полудня. А кто принес эту новость из Чигирина, будто бы никто и не знал, хотя все хуторяне видели, как Мелашка Семениха возвращалась из города. Кроме нее, никто не осмелился пойти туда. Убийство коронного полковника, совершенное слепым кобзарем, не сулило ничего хорошего, и нарываться в городе на неприятность никто не хотел. Тревожные слухи о кровавой пацификации обсуждали тайком. Когда же спустились сумерки, в покои взволнованной матери вбежал запыхавшийся Зиновий и шепотом сообщил: - Мартынка бросили в подвал! Говорят, сам напросился... Для него плотники уже кол тешут, сухую липу для этого срубили на горе, за оградой замка... - Ты бы не бегал, сынок, не прислушивался ко всему, - уговаривала сына встревоженная Матрена. - Вон, видишь, как мать Мартынка убивается по нем... - Он герой, мама, казак! На смерть пошел. - Ведь он, сынок, хочет помочь незрячему спастись... Конечно, такому