Классика

26 >

повернувшись, побежал по тропинке, вившейся по перелеску.
   - Богданко! - произнесла она внятно и вместе с  тем  так  тихо,  словно
только вздохнула, переполненная искренней сердечной благодарностью.



7

   День  выдался  серый,  хмурый.  Хмуро  было  и  в  сердцах  чигиринцев.
Вчерашние события будто прижали к земле этот  молодой,  обычно  оживленный
город. Над Чигирином нависли свинцовые тучи, дважды срывался густой летний
дождь.
   - Кара божья, - говорили люди, выглядывая из-под стрехи и поветей.
   - Хоть бы гром ударил - может, прорвался бы  этот  серый  потолок...  -
перекликались с соседями чигиринцы, посреди лета надевшие кобеняки [армяки
с капюшоном (укр.)].
   -  Гром  вот-вот  ударит,  и  молния  блеснет,   Тодось...   Неспроста,
сказывают, так тихо в старостве.  Не  слыхал,  Заблуду  в  Чигирине  будут
хоронить?
   - Как бы не так, собирайся на поминки... Должно быть, повезут в Жолкву,
в фамильный склеп. Покойник считал себя  почти  родственником  Жолкевского
после  того,  как  тот  оказал  ему  услугу  в  Солонице...   Гуторят,   и
католичество Остап принял в угоду  гетману,  выслуживаясь  перед  Короной.
Хорошо еще, что его не положили в нашей, православной церкви...
   - А я думаю так: повезут его или  не  повезут,  а  поминки  в  Чигирине
справят...  Положат  его  в  церкви,  заставят  отца  Кондратия  отслужить
панихиду по униатскому обряду, а потом и церковь превратят в костел, чтобы
ксендзы ополячили наших людей.
   Утром, когда полил первый густой дождь, на  околице  Чигирина  в  одном
казацком дворе промелькнула Мелашка, накрытая пестрым  рядном.  Потом  она
исчезла в кустарнике возле реки Тясьмин. А  спустя  некоторое  время  трое
казаков сошлись в кузнице.  Здесь  кузнец  Никита  ковал  железный  зуб  и
приваривал  к  нему  стальное  лезвие.  Трое  казаков  по  очереди,  редко
перебрасываясь словами,  вертели  кремневое  точило,  на  котором  острили
каленое лезвие.
   - Уж такой-то зуб оставит след на ниве. Не то  что  Деревянный,  с  тем

Следующая

26 >