Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
23 >
"Неужели ты, Зиновий-Богдан мой, думаешь, что я радуюсь, посадив казака в тот проклятый подвал!.. Злая судьба каждый день сажает их туда, мне от этого одно беспокойство... Ведь я хорошо знал, что кобзарь поселился рядом с нашим домом... Знал и Мартынка... А теперь... теперь вместе с ними на кол должен сесть и я, дорогой мой Богдан! Вместе с наливайковцами и с... тобой. А кол - острый. А еще острее позор. Позор!.. Разве подвал страшен, Богданко? Мне здесь тяжелее, чем Богуну в том подвале... Глупый! Полковника сумел задушить, сумел дотянуться до его горла, а... а выход из подвала, прикрытый только дубовой бочкой, найти не может, слепец несчастный... И не найдет... А коль найдет?.. Ход приведет его к другому подвалу, под корчмой. А ключ от этого подвала хранится в шкафу староства. В корчме возле подвала лежит покойный полковник... судьба соединила... Богуна и Заблудовского в этих проклятых подвалах..." ...Мальчик спал. И во сне услышал, как тяжело вздохнул отец. Вздохнул и растаял. Хлынули холодные воды Тясьмина, залили, захлестнули все. Потом казаки вместе с наливайковцами поплыли в челнах по реке прямо в подвал, из которого нет выхода. В подвале под стеной одиноко сидит Мартынко. А в углу стоит дубовая бочка, а под ней проход, откуда привидения показывают ему свои синие, грязные языки. Мокрый от пота, Зиновий проснулся, когда в комнате стало совсем светло. Под окном раскачивались ветви вишен с начинающими краснеть ягодами... "На кол должен сесть... а выход из подвала, прикрытый только дубовой бочкой, найти не может!.." Не выходили у него из головы эти странные слова отца. Что это ему приснилось - не было никакого сомнения. Однако какой странный сон! И впрямь будто бы вот здесь сидел притихший, ласковый и такой несчастный его отец и говорил об остром коле, о позоре перед людьми, еще более страшном, чем кол, и о выходе из этого проклятого подвала... Но разве это был сон? Ведь Зиновий хорошо слышал голос отца. И сидел он вот