Классика

21 >

разгневанному, а теперь совсем  притихшему,  упал  перед  ним  на  колени,
обхватил его дрожавшие ноги и, сдерживая рыдание, произнес:
   - Батя, какой стыд! Этой плетью бьют преступников...  Тетя  Мелашка  не
преступница. Я сам упрошу маму Мартынка, она простит вам этот  нерыцарский
поступок. Батя, как хотите, но вы должны освободить слепого  казака!  Если
исполните мою просьбу, я обещаю вам пойти учиться в католическую школу,  о
чем мечтаете вы! А если пожелаете, мой родной,  отрекусь  от  православной
веры,  приму  униатство,  любую  веру:  католическую,  магометанскую   или
языческую...
   - Зинько! - в отчаянии крикнула мать. Глаза  ее  так  расширились,  что
казалось, вот-вот выскочат из орбит.
   - Приму, мама!.. А то и... совсем останусь без веры, если этого захочет
мой любимый батя! Только освободите побратима Наливайко и не марайте рук в
честной человеческой крови...
   - Уходи, Зиновий! - истерически закричал отец,  закрывая  лицо  руками.
Приступ гнева у него прошел, остались только растерянность и раскаяние.
   Зиновий, бледный, плачущий, поднялся на  ноги  и  молча  пошел  в  свою
комнату. За ним последовала и Мелашка.
   - Ты благородный мальчик, не Зиновий, а богом данный  казак.  Отныне  я
нарекаю тебя Богданом, так будет называть тебя и наш  народ,  разумное  ты
дитятко! Прощайте, уважаемая хозяйка... - И, отбросив в сторону  хозяйскую
плеть, вышла, не оглянувшись и не проронив больше ни слова.
   Мальчик проводил ее глазами и посмотрел на мать. Она шептала:
   - Богдан! Богданко мой!



6

   Ночью маленькому Богдану снились страшные сны, мерещились  удивительные
видения. Вначале он не мог уснуть, вертелся в постели, вглядывался в  окно
- бледное пятно, сливавшееся с ночным мраком. В голове столько дум... Тетя
Мелашка так правдиво и с такой грустью рассказывает... А как она  говорила
о Наливайко, как оплакивала его горькими слезами. Он чувствовал,  что  его
детское сердце преисполнилось уважением к Северину Наливайко и он  полюбил

Следующая

21 >