Иван Ле. Хмельницкий. Книга первая -
20 >
тоже прошу вас пощадить Мартынка! - Сумасбродный мальчишка!.. - произнес взволнованный отец, с трудом сдерживая гнев. - Нет, не сумасбродный, Михайло, а ведь в самом деле ребенок столько насмотрелся за время твоей службы... Не раз говорила тебе, не бери его с собой в Чигирин, когда едешь по служебным делам... Успокойся, Зинько, отец не допустит, чтобы судили маленького Мартынка. - Не допустите, батя? И кобзаря не позволите казнить? Он отомстил за измену, за Наливайко! Не позволите?.. - И Зиновий не то вопросительно, не то со страхом посмотрел на мать. "Не сердись на меня, - говорили его глаза, - я не выдам тебя, мою родную. Но... и не буду молчать, пусть отец почувствует свою ошибку..." Хмельницкий, ошеломленный словами сына, попятился к столу. Он растерялся: ведь в доме находилась чужая, посторонняя женщина! Михайло не знал, как поступить, и впервые в семейной ссоре потерял власть над собой. На какое-то неуловимое мгновение он забыл о том, что находится дома, а не на службе, что перед ним стоит любимый сын, а не какой-то разбойник. Вдруг плеть взметнулась вверх и со свистом разрезала воздух. Но в тот момент, когда он замахнулся, Мелашка подскочила к Зиновию и закрыла его, приняв удар на себя. Нагайка с силой полоснула Мелашку по спине, ее поношенная корсетка лопнула, и на белой полотняной сорочке проступил протянувшийся через всю спину след. Она ухватилась за плеть, снова взметнувшуюся над ее головой. Так и застыли они, Мелашка и Хмельницкий, вместе держась за приподнятую для удара плеть. - Ой! - вскрикнула Матрена, вскочив со скамьи и прижав к себе испуганного сына. Ее ужаснуло душевное состояние мужа, таким она видела его впервые. Хмельницкий сразу как-то ослабел, выпустил из руки плеть и, подойдя к столу, сел на скамью. Он беззвучно шептал что-то, не то бранился, не то молился. - Проклятый гонор... А Мелашка продолжала стоять, гордо глядя на урядника. Зиновий отстранил мать и подошел к отцу, еще минуту назад