Иван Ле. Хмельницкий. Книга вторая -
92 >
народному преданию, боятся ведьмы (укр.)]. На верхней губе у этого стройного казака вызывающе пробивались черные усы. Хозяин, приветливо улыбаясь, пригласил к столу и Юрка, указав на дубовую скамью. Девушка-служанка, боязно посматривая на юношу, покрыла полотенцем часть стола, поставила закуску и ушла. Ни жену, ни сестру Ганцу хозяин не стал беспокоить в такое позднее время. ...Но ни вино, ни еда, ни глухая ночь - властительница сна и тишины - не могли унять волнения гостей и беспокойства хозяина. Умудренный богатым жизненным опытом купец понимал, что гостей не следует торопить. От этого хмурого казака вряд ли дождешься слова. А молодой гусар, наверно, улучит момент, чтобы открыть хозяину всю свою душу. Вдруг, будто по сигналу, запели петухи. Гусарский старшина Станислав Хмелевский вздрогнул. А казак лишь повернул к окну голову. - Верно, пан Яким угадал, есть у нас срочные дела... Да, собственно, и не дела, а смятение человеческой души. - Ну что же. И у меня, как известно пану гусару, чуткая душа. Выкладывайте все, пан Стась. Выпьем еще венгерского по стаканчику и поговорим... Гляди, и все утихомирится. Не так ли, панове молодцы? Очевидно, зазнобушка? Хмелевский удивленно посмотрел на хозяина, покачал головой. А казак горько усмехнулся, расправляя плечи. Когда хозяин хотел снова что-то спросить, Станислав поднял руку - не стоит! Вино согрело душу, развязало языки у ночных гостей. - На Днестре, пан Яким, совершено злодеяние, загублена жизнь и попрано простое человеческое право... И все это уже вошло в злую привычку у нашей польской шляхты. За свою короткую жизнь я не впервые сталкиваюсь с такими позорными их деяниями! А ведь нам, молодым, хотелось бы приносить пользу, а не тревожиться постоянно и... за свою голову! - Вот оно что!.. Да не тяните, панове! Что-нибудь стряслось с его милостью паном сенатором, вашим отцом? - Потерпите угадывать! Мой отец в добром здравии, ищет случая, чтобы