Иван Ле. Хмельницкий. Книга вторая -
79 >
воскликнул полковник, пробиваясь сквозь толпу джур и старшин. - О свента матка [святая мать (польск.)], наконец-то, наконец! Дай я поцелую пана Михайла, как благовестника нашей виктории! Пан сотник, позаботьтесь о том, чтобы я спокойно мог поговорить с полковником, - приказал Ходкевич, поднимаясь и обнимая запыленного, совсем сонного Михайла Дорошенко. Даже, входя в штабную комнату, пропустил его вперед. Ни одним словом не обмолвился о том, что еще вчера поспешно уехал от него полковник Сагайдачный с несколькими сотнями, верных гусар и донцов. Сагайдачный отправился на поиски Бородавки, в сотый раз обдумывая секретное поручение, по существу - заговор его с польным гетманом, который должен быть осуществлен с помощью нескольких сотен верных Короне гусар... Войдя в комнату, Дорошенко пропустил вперед гетмана, поменявшись с ним ролями. Теперь он подводил больного гетмана к столу, чтобы усадить его на тяжелую дубовую скамью. - Разрешит ли вашмость пан гетман привести захваченных нами "языков"? - спросил Дорошенко. - "Языков"? Так панове казаки уже воюют с войсками болтуна-султана? - И не раз уже сразились с ними, вашмость. Голомозые переправляются через реку, нападают на войска пана Бородавки. Особенно крымчаки Кантемира. Они объединяются с валашскими разбойниками и нападают на нас в районе Браги и Каменца... Ну и получают отпор, откровенно говоря - кровавый отпор. Казаки не любят нянчиться с пленными, как и с ними поступают в горьком плену... А этих двух схватили разведчики полковника Цецюры, переправившись уже через Днестр. В это время ввели пленных. И Дорошенко, неплохо владевший турецким языком, начал допрашивать их, переводя вопросы гетмана. Ему помогали два польских командира, которые несколько лет находились в плену у турок. Военный совет у гетмана королевских войск затянулся далеко за полночь. Ситуация неожиданно прояснилась. Выслушав Дорошенко, передавшего