Иван Ле. Хмельницкий. Книга вторая -
63 >
- Аллах видит, что я рад этой встрече, мой падре Джузеппе, - встревоженно бросился к рукам старца, делая вид, что лобзает их. Но Битонто отстранил его от себя, что-то пробормотал. И вдруг с радостью срывается с его уст имя: - Назрулла-дир, бай-ока!.. - Назрулла-дир, бай-ока! - повторяет весело Богдан, поднимая свою голову с груди Битонто. И встречается взглядом со своим бывшим пленником-братом! Позабыв всякую осторожность, бросился к нему, как к самому близкому человеку, обнимая его в предрассветной мгле. Даже не обратил внимания на молодого аскера-янычара, который стоял в стороне, словно ожидая, что и его сейчас начнут целовать. Аскер был одет так же, как и Назрулла. Можно ли выразить словами бурю чувств, нахлынувших так неожиданно, что даже дух захватило. Все его надежды на побег из неволи были связаны с именем Назруллы... Сзади толкнул его в плечо сгорбленный Джузеппе Битонто. Толкнул не случайно, это сразу почувствовал Богдан и тотчас опомнился. Очевидно, снова о чем-то предостерегает. Ведь аскер продолжает неподвижно стоять. Но мулла Хмельницкий был освобожден своим господином от надзора, как зарекомендовавший себя истый правоверный. Его господин кадиаскер должен уехать на несколько дней в Брусу, в Эшиль Брусу - бывшую первую столицу Османского государства, где в склепах-усыпальницах покоятся многие султаны и члены их семей. Там торжественно должны похоронить-убиенного Мухамеда. Кадиаскер обязан лично подтвердить султану и его матери, что Мухамед похоронен... Богдан поэтому свободен не только в данный момент, но и в течение ближайших трех-четырех дней. - Уважаемый брат-сын! Наконец я получил весточку от патриарха Кирилла и его верных посланцев. Наступило подходящее время для того, чтобы рискнуть совершить побег. Святейший ждет прибытия казачьих чаек к берегам Босфора! Несколько дней, начиная с сегодняшнего, в Кыркларели вас троих, с братом Назруллой и вот с этим аскером-албанцем, будет ждать болгарин, тоже аскер