Классика

57 >

Никто, кроме старой султанши, не поможет ему в этом.
   - Хочу предостеречь, уважаемая надежда наша земная, - сказал с  рабской
покорностью Сулейман Мах-Пейкер.
   - О чем? - так же властно, как и в  диване,  но  настороженно  спросила
султанша.
   А Сулейман умел найти  ключ  к  этой  правоверной  душе.  Он,  конечно,
понимает мать-султаншу! Поэтому предостерегает ее  о  том,  как  бы  после
отъезда молодого Османа из Истамбула, после такой угодной аллаху борьбы  в
диване, не остались во дворце враги, что может  привести  к  нежелательным
для него последствиям. И не только на поле брани,  а  именно  на  троне...
Ведь  в  Истамбуле  остается  его  младший  брат   Мухамед,   только   что
возвратившийся из путешествия к египетским пирамидам. Он будет жить вместе
с матерью возле Босфора, в  новом  дворце,  подаренном  покойным  султаном
любимой жене, матери Мухамеда. Не ее ли, как старшая, справедливо  поучала
Мах-Пейкер... Мухамед, родной брат султана, несмотря  на  свою  молодость,
объездил много стран, его обучают  лучшие  учителя,  отуреченные  греки  и
венецианцы...
   Эти слова, точно стрелы молнии, пронзили сердце вдовы-султанши.  Задели
они и легко  уязвимое  самолюбие  молодого  султана.  Какой  же  он  глава
государства, если у себя под носом разрешает воспитывать  злейшего  врага,
посягающего на его султанский престол! Ведь Мухамед  может  взбунтоваться,
добиваясь власти еще при его жизни!..
   - Немедленно убрать его, как бунтовщика!  -  лаконично  повелел  Осман,
единственный властелин живых и мертвых на мусульманской земле. Он даже  не
дослушал до конца этой фатальной для Мухамеда клеветы Кызляра-аги.



17

   - Казнь над братом султана может  быть  совершена  только  после  фетвы
[приговор (арабск.)], вынесенной главным муфтием... - нашептывал Сулейман,
снова вызванный к султанше Мах-Пейкер.
   Страшное   дело   эти    незыблемые    законы    веры,    традиций    и
престолонаследования...
   Фетву мог выносить только главный судья государства, муфтий Езаад. А он

Следующая

57 >